Меню

Снял с нее панталоны с начесом



очарован и хотел чтобы она не опускала подол как можно дольше. Но, она смеясь убежала, так как пришла мама.

Пока я болел, ещё несколько раз обсикаться пришлось, причём по-всякому: чтобы не было скучно, мама читала мне книжку, а та оказалась очень смешной, ещё по совету врача меня отогревали в тёплой ванне, а там лежи себе, мечтай и писай. Но выздоровел я как обычно довольно скоро. Участковая врач, перед тем, как меня выписать несколько раз порекомендовала носить под школьными брюками что-нибудь тёплое. Мама предложила мне купить кальсоны с начёсом, но я заупрямился. Я считал эту одежду некрасивой и стариковской. — Тогда будешь носить штаны, трико (женские панталоны тогда называли в основном так), другого выхода у тебя нет,- сказала мама. Тут я уже не возражал, и мне их купили. Несколько пар, разного цвета, с начёсом внутри, с резинками и манжетами на штанинах.

Такие я не носил, наверно лет с пяти, правда, продолжал носить девчачьего типа

(белые, голубые и т. п.), но тонкие и обычно более короткие. Но вернулся к тёплым

Панталонам, ходил в них и в 4-м, и в 5-м классе.

Мама называла их «зимние трико», а я — «эти

толстые». А подобных неприятностей со здоровьем у меня больше не было.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.

Воспоминания Романа-3

Каникулы я обычно проводил у бабушки, загородом, в Подмосковье. Туда же я и прибыл, закончив 3-й класс. Но посреди лета вдруг резко похолодало, погода установилась почти осенняя. Бабушка долго прикидывала, что же я должен надеть, выходя на улицу. Наконец. вытащила из чемодана стопку тёплых панталон, их оказывается и сюда привезли. Выбрала синие с начесом длинные панталоны и заставила меня их одеть, правда я слишком и не упрямился, ну так для виду.

Поверх панталон мне было велено надеть тёмно-синие тренировочные, это была обычная одежда тогдашних мальчишек. Может быть, контуры панталон и будут через них видны, ну так и бог с ним.
Вышел на улицу, стал играть с двумя пацанами, один, Коська, помладше, и Вовка, мой ровесник, только ростом помельче. Игра у нас была какая-то увлекательная. Вот я, сидя на корточках, посмотрел вниз. Мои голубые трико довольно явственно просвечивают сквозь тренировочные, прямо как небо сквозь тёмную тучу. И это только спереди. А каково сзади-то? На моей-то полненькой фигуре! И не дай бог, там какая-нибудь дырочка.
Я в процессе игры в каких только позах не представал перед ребятами — и приседал, и нагибался. Вроде они шушукнулись за моей спиной. Или им без разницы? Но в тот день мы настолько были увлечены игрой, что я про это дело просто забыл.
Вдруг слышу, Вовка как-то серьёзно спрашивает: -Ромка, а ты ш т а н ы носишь?


Я в первый момент даже не понял, о чём он говорит. Но быстро «спустился с небес» и, стараясь быть как можно естественней, заулыбался.
-А-а, -говорю, -да. Сейчас вон как похолодало, а надеть больше нечего.
Поняв, что лучшая защита — это нападение, я даже пристустил край своих треников, показал, что у панталон на концах резинки.


-А эти штаны ты у сестры взял?
-Зачем? Это мои. У меня и нет никакой сестры.
-Ах, да, ты же один у мамы с папой.
-А в самый лютый мороз, -я говорю, -без таких вообще не обойдёшься.
Я говорил настолько убедительно, что даже затянул этих ребят в союзники.
Вовка признался мне, что зимой ему надевают кальсоны, а Коська — что тёплые чулки.

Источник

Когда в понедельник моя мама отлучилась в магазин и в аптеку, ко мне заглянула наша

Представляю ВАМ четыре рассказа, которые я встретил в интернете. Они мне понравились и я их оформил с картинками. Авторы рассказов неизвестны.

Воспоминания Романа-1

У моей мамы была подруга тётя Лена, у неё дочь на год младше меня, с редким для девчонок той поры именем — Ксения. Позже её стали звать Ксанка (наверно, по аналогии с фильмом «Неуловимые мстители»). Когда я уже заканчивал 6-й класс, в мае месяце мать предложила мне съездить с ночёвкой на дачу к дяде Вите (это друг тёти Лены, она к тому времени была разведена).
«Будут ещё Ксанка и Кешка, дяди Вити сын, ты его пока не знаешь, но он хороший парень». Мы поехали. Кешка и впрямь оказался неплохим парнем, он всю дорогу в электричке нас с Ксанкой веселил. Такой белобрысый, веснушчатый, типично русский парнишка, он заканчивал 5-й класс.
Дача была на водохранилище. Вода была ещё прохладная. Но Кешка, как парень отчаянный, полез купаться. Разделся, и я увидел, что у него белые трусы, обычные мужские сатиновые, но белые. Это мне понравилось. Ксанка — та раздевшись до женской маечки и малиновых панталон, просто походила по щиколотку в воде.

Меня в этот день купаться и плавать не потянуло, хотя я вообще это дело любил, а мама мне ещё в поезде сказала, что она, на всякий случай захватила мои плавки. Толи мне вода в водохранилище показалась грязноватой (я-то в течение учебного года ходил в бассейн «Москва», привык там к чистоте), толи ещё что.
Спать нас троих поместили в одной комнате, когда мы разделись, я был в обычных мужских чёрных трусах и майке, и Ксанка сказала мне, что я трусо-майка. «Но ты ведь тоже трусо-майка, — возражаю я. «Нет, я шёлко-майка».

Читайте также:  Застегивать рубашку с пиджаком

(У неё были шёлковые панталоны-трусы синего цвета). «А Кешка тогда кто?» «Он белотрус». Кешка, как человек закалённый, майку свою снял. «Я белотрус, но я не трус», — подытожил наш друг.
«Может быть, он хочет сказать, что я трус, купаться испугался?» — подумалось мне, но скоро мы все трое заснули.
Тут нужно сделать отступление. В 5-м классе я ещё регулярно носил тёплые панталоны. И что интересно: мама ни разу не предложила мне надеть под них тёмные мужские — чувство стиля ей не изменяло.

В 6-м мне панталоны надели, по-моему, только один раз, когда было уж очень холодно. Просто трусов у меня было много — вот одни из них: светло-голубые трикотажные (наверно, они всё же были женскими, но на мне сидели хорошо), по форме напоминали плавки, но не такие узкие. «Вот в этих я бы искупался», — подумал я почти сквозь сон.
На следующий день мама снова спросила меня, буду ли я купаться.
«Если будешь, плавки надень здесь» — и показала из сумки. мои любимые светло-голубые. «Буду», — ответил я, стараясь особо не выказывать восторг. Я зашёл в отдельную комнату чтобы переодеться, через некоторое время туда постучали. «Входите, уже можно», — сказал я.
Вошли Ксанка и Кешка. «Смотрите, я теперь плавко-майка!»
Когда я разделся на водохранилище, Ксанка с Кешкой подошли ко мне и сказали: «Вообще-то ты не плавко-майка, а трико-майка, но это ничего. » Мы с Кешкой по-настоящему искупались, а девочка снова помочила ноги в воде. Она была в темно синих панталонах и в майке. Сказала, что мама ей не разрешила купаться, так как у нее болит низ живота.


Следующая поездка на эту дачу была в том же году в конце июля. Тоже на два дня с ночёвкой. На этот раз понаехало много народу, и все с детьми. Кешка и Ксанка были (они там уже жили некоторое время). Купались, конечно. На этот раз у меня и у Кешки были обычные мужские плавки, у Ксанки обычный купальник.
К вечеру взрослые взяли вина, гитару и отправились куда-то в лес. «Сейчас разведут костёр, выпьют и будут петь песни Окуджавы», — откомментировала Ксанка.
На самой даче ситуация сложилась такая: другие дети были младше нас троих, за ними надзирали две бабуси. Нам же было разрешено погулять по дачному посёлку. Кешка говорил, у него там есть какие-то друзья. С собой у нас был один велосипед, Кешка и Ксанка по очереди садились на него, я же за 6-й класс вырос почти до 1 м 70 см, мне на таком ездить было уже не удобно. На мне были шорты, у Кешки засученные до колен джинсы, Ксанка в платье и с голыми ногами. Потом Кешка вдруг объявил, что сейчас мы отправимся в соседний дом отдыха, где можно будет бесплатно посмотреть фильм. «Там сегодня «Таинственный монах», — сказал он, — они сейчас фильмы показывают на открытой сцене, а у нас будет отличный наблюдательный пункт». «Что же ты сразу не сказал, куда идём? Я же не взяла свои «смотрелки», — сказала Ксанка с велосипеда. «Ой, извини, не учёл. Я тебе привезу твои очёчки, на велосипеде сгоняю быстро. Ты скажи, где они лежат».
«Да ты их не найдёшь», — ответила Ксанка и быстро укатила на велике.
«Зря я ей велодран свой отдал», — покачал головой Кешка. «Думаешь, сломает его?» — не понял я. «Нет, обратно приедет в брюках, или в шортах, или хотя бы тренировочные под платье подденет, вот увидишь». Подозрения не оправдались, догнала нас Ксанка — очки взяла, но не переоделась. Вообще лето в том году стояло жаркое, даже к вечеру практически не похолодало.
Мы добрались до места, действительно, рядом с территорией дома отдыха как нарочно на пригорке росло дерево, на которое было легко забраться и хорошо сидеть. Когда Ксанка залезала, она вовсю показала нам с Кешкой свои голубые с манжетами панталоны-трусы (я их немного видел, когда она ехала на велосипеде), да и сидя на дереве, не очень их от нас скрывала.

Фильм «Таинственный монах» нам нравился, правда, все трое мы его уже видели, поэтому смотрели не очень пристально, между делом болтали.
Когда нам прежние позы надоели, пересели по-другому, я оказался рядом с Ксанкой, и наши голые ляжки соприкоснулись.
Я ощутил такой приятный холодок. Мое настроение, и без того неплохое, ещё более улучшилось. Не знаю, что там чувствовала Ксанка, но ей это тоже по-моему нравилось.

Воспоминания Романа-2

Женские панталоны и трусы я люблю с детства, с детского сада. В то время мальчики в основном носили чёрные и тёмно-синие, девочки — светлые, из более мягкого материала. Мне покупали и те, и другие.

Потом я пошел в школу. Я не признавался, что люблю носить девчачьи панталоны, иногда только осторожно намекал маме, что лучше купить мягкие, так как мужские где-то врезаются и натирают (я был немного полным).

Читайте также:  Пуловер 2021 с подиума

Когда я учился в 3-м классе, со мной произошло следующее. Вообще-то в детстве я болел редко, простужался в основном весной и осенью. Вот и в ту холодную осень я вроде немного простыл. Вечером родители прикладывали руку к голове — нет ли температуры?

Но утром я встал бодрым и пошёл в школу. Когда шёл из школы, почувствовал, что хочу писать. Причём желание не усиливалось и не пропадало. Едва зашёл домой и снял верхнюю одежду, сразу – в туалет. Это была суббота, поэтому мама была дома. -А что ты сразу в туалет пошёл? – спросила она. Я в это время уже снимал школьную форму. Мама провела рукой по моим треникам — они были до колен мокрыми. -У тебя цистит. Вроде добежал, а моча уже в штанах. Сейчас штаны и трусы снимай, ляжешь, погреешься. Зря мы тебя отправили в школу, — сказала мама и пошла стелить постель. Потом приходила врач, мне дали какие-то порошки, и в воскресенье я чувствовал себя получше. Но посреди следующей ночи я проснулся оттого, что подо мной мокро. Лужа была небольшая, только под попкой.

Пришлось будить родителей. Меня успокоили, перестелили кровать, дали другие трусы, но утром подо мной была такая же лужица. Мы жили тогда ещё в коммунальной квартире.

Когда в понедельник моя мама отлучилась в магазин и в аптеку, ко мне заглянула наша

соседка Аня, девочка-школьница, но старше меня. — Обсикался ты у нас сегодня, да? –

Сочувственно спросила она, — тебе надо тёплые штанишки носить. Взяла подняла подол юбки – вот такие – смеясь сказала и показала мне свои голубые панталоны. Я был

Источник

Трусы

У мамы всю дорогу была профессиональная болезнь – слабое горло. Преподаватель политэкономии, обреченная излагать с кафедры великовозрастным придуркам тезисы Маркса, она пила только теплую воду, подогретый на водяной бане кефир, растапливала на плите мороженое и грела на крышке кипящего чайника сыр. Сыр плавился и превращался в какое-то дерьмо, но это было очень положительно. И меня она всегда заставляла носить жаркой весной шапку. И до сих пор ужасается, щупая мою банку пива – пиво всегда неправильно холодное.

Много лет назад мама торжественно вручила мне панталоны с начесом. Но надела я их впервые только в эту субботу, когда муж по привычке приставал с неуместными предложениями секса после визита тренера, гонявшего меня штангой по квартире. Ссылаться на больную голову я побоялась, не к месту вспомнив анекдот о попавшей в лапы к орангутангу жене, и чрезмерно злопамятном супруге, советующем ей рассказать дикой обезьяне, что у нее болит голова. «Подожди и отвернись» — сказала я мужу, занырнула в комод и выудила спасительные панталоны. «А теперь смотри!» — и секс стал неактуальным. Муж ржал аки конь, ржал также Бенечка*, и только хитрый Бунин** молча улыбался в усы. Он прекрасно помнил, чем ему обернулась чрезмерная сексуальная настойчивость в отношении строгой хозяйки.

А я вспоминала свои уроки труда в пятом классе.

Тогда всем девочкам была объявлена тема «пошив трусов». Добрые мамочки выдали девочкам батист и кружева, легкий ситец, окрашенный в пастельные тона нежный трикотаж. Мне же была выдана толстая бордовая байка в крупный белый горох. Суровая жизнь грозила мне пальцем еще тогда, в нежном моем возрасте, будь я тогда помудрее – провела бы длинную прямую в космос и выудила бы перспективы будущих скитаний, лишений и трудовых подвигов… Но как, как можно сообразить двенадцатилетнему советскому ребенку, что жизнь его будет терниста и мозолиста, какое там! Я соорудила выкройку и принялась шить единственную в своем роде Весчь.

Трусы шились легко. Байка прекрасно гладилась, обтачки, в силу их толщины, пришлось сделать шириной в полтора сантиметра, потому строчить было удобно и приятно. Так как изделие предполагалось лишенным эластичности, то на боку мы с учительницей выдумали изящный разрез на пуговичках. Красота венчалась широкой резинкой на талии и напоминала пыточный корсет. Будь я тогда поэрудированней, провела бы параллель с поясом верности, но кто же намекнет советскому школьнику о таких грязных пережитках феодального прошлого.

За трусы мне поставили пять. Больно монументальным вышло это громоздкое сооружение, и слишком уж смеялись надо мной одноклассницы, которым больше повезло с добротой мамы. Их-то трусы получились легкими и воздушными, и пусть некоторые швы скручивались по причине неровности, но трусы напоминали нижнее белье, и их даже можно было носить. Меня же носить трусы заставили только гордость и бедность. Мама, впечатленная добротностью изделия, мама, которая кипятила мороженое, похвалила мои трусы и заставила носить их зимой.

И я носила. Каждый вечер я стирала под краном бордовую байку, а по утрам выглаживала обтачки. Жопа моя была в полной безопасности, как температурной, так и нравственной. Кому же придет в голову показывать обтянутую байковыми трусами жопу субъектам противоположного пола, ё-маё, и с высоты прожитых лет и опыта матери юной красотки, я сильно подозреваю свою маму в преследовании двойной цели. Обе из них были достигнуты. Я никогда не простужала письку и до совершеннолетия оставалась девственницей. Хоть ненавистные трусы давно были порезаны на тряпки, но привычка скрывать зад от посторонних глаз – осталась. Вот она, настоящая женская мудрость.

Читайте также:  Выкройка платья с завышенной талией кокетка

В следующем классе на уроках труда мы шили ночные рубашки. Наученная неутешительным опытом с трусами, я уже не ждала от мамы ничего хорошего, так что когда получила отрез мерзопакостнейше окрашенного ситца, не особенно расстроилась. Впрочем, расстроилась я гораздо больше, чем показала, но это уже была привычка гордого человека из небогатой семьи – скрывать свои настоящие чувства. Эта привычка сейчас вредит мне гораздо больше, чем я того заслуживаю, ведь я пропустила несколько богатых шансов набить морду некоторым людям в те моменты, когда мне было действительно больно. Интересно было бы увидеть реакцию тех, кто до сих пор считает меня своим другом, не чувствует малейших угрызений совести и радостно делится событиями текущих дней, если бы в моих глазах отразилась бы хоть толика того презрения и боли, которые я испытываю до сих пор. Наверное, именно по причине такой своей злопамятности я перестала верить в то, что гордыня – это смертный грех и презираю правило подставлять вторую щеку после удара по первой. Месть подается в холодном виде, а я способна выжидать годами. Может, именно это религиозное несоответствие заставляло меня многие годы сомневаться в подлинности бога по имени Иисус, подозревать какие-то махинации в истории с его воскресением и верить только в некую силу без имени и без требований соблюдать смешные для меня ритуалы. Какая хрен разница этой силе, что я ела и крестилась ли на ночь, если я разговариваю с ней на доступном мне языке, а она отвечает мне действием? Однако я увлеклась, и эта тема напрочь отвлекает нас от волнительной истории с ночнушкой, которую я стремлюсь вам поведать.

Ночнушка не получалась у меня хоть убей. Вот эта ***ня на горловине под названием обтачка – не ложилась, морщилась, корежилась и строила мне морды. Обессиленная бессмысленной войной с обтачкой, я попросту подогнула края, то есть «подрубила» и украсила получившуюся по неосторожности дырку топорными кисточками, изготовленными наспех в попытке быстро скрыть безобразие. За ночнушку мне поставили «три», я запихнула ее глубоко в шкаф и забыла о ней, казалось бы, навсегда.
Расплата настигла меня ровно через десять лет.
Когда после двухчасового отсыпа в родзале меня, избиваемую нечеловеческим ознобом, возникающим после родов у любой изрядно потрудившейся женщины, привезли ночью в палату, находившиеся там девушки проснулись и превозмогая собственную слабость, подошли к моей каталке. «Как тебя зовут?» — первый вопрос. «Аня». «Аня, что ты хочешь?» «Я хочу есть». Они отошли, пошуршали и принесли мне невиданное печенье, такое, какого не было больше никогда в моей жизни. «Ешь!» Я съела. «Что ты хочешь?» «Пить». Мне налили сгущенки в теплую воду. Я выпила, перестала дрожать и отрубилась.

Мне трудно забыть эту искреннюю женскую помощь, такую деловитую в своей слабости, такую понимающую, такую… не требующую благодарности.

Утром выяснилось, что я попала в палату, где находилась супруга одного из самых известных сейчас в моем городе бизнесменов. Отсюда и печенье невиданного вкуса.

Эта дама в роддоме носила французские шелковые сорочки, каждые день сооружала прически и делала макияж. Обед ей приносили из ресторана — одуряюще пахнущие огромные тарелки, завернутые в фольгу, сверкающие вилки. Я же была вот просто студенткой, и это обстоятельство должно было извинить меня в моей бедности, и, наверное, извинило бы, если опять не мама.

В одно прекрасное утро, когда я ожидала посылку хоть с каким-то чистым бельем (ну не ожидала я, что будет столько кровищи!) – мне принесли сверток. Развернув его, я с ужасом обнаружила в нём… ночнушку, этого недорезанного уродца из пятого моего класса. С дыркой на горловине и издевательскими ужасными кисточками.

Попытки изуродовать ночнушку до невосстановимого состояния успехом так и не увенчались. Каждый раз её, очевидно, вываривали и, еще более страшной, приносили в роддом. Как всегда, я не проронила ни слова протеста. Возможно, это было глупо – страдать из-за собственной гордыни, тем более рядом с дамой высшего света, но я стоически перенесла этот позор. Правда, стала меньше любить маму.

Разве могла я тогда, озабоченная убожеством своей внешности, предполагать, что тринадцать лет спустя я буду это вспоминать. Теперь, когда я изумляюсь выбору своей дочери, когда слушаю профессиональные записи американского рэпа, на музыку, написанную и сыгранную ее возлюбленным, с текстами на английском, написанными и начитанными ее возлюбленным, которому тоже всего тринадцать лет, почему я вспоминаю эту безумную тряпку, этот свой стыд, этих юных женщин, которые кормили меня среди ночи печеньем, эти убогие трусы. Почему я думаю о людях, которые меня обидели? Почему не забываю ничего – ни смешного, ни дурного, ни злого, ни прекрасного?

А завтра снова придет тренер и будет гонять меня штангой по квартире. И кто знает, каким буду я вспоминать его десять лет спустя.

*Бенечка — Беня, мопс
**Бунин — Буцефал, кот перс-экзот

Источник