Меню

Платок для сестры милосердия



Форма сестер милосердия: зачем нужна такая строгость?

№10 (122)

•В этой теме:•

Лечить и тело, и душу
Епископ Пантелеимон: Причастность к страданиям других людей делает нас христианами

В начале XX века милостью Божией, трудами и молитвами священников по всей России начали создаваться приходские общины сестер милосердия — сестричества. С каждым годом крепнут традиции, приумножается служение православных сестер милосердия, воинов Христовых, от которых ждут твердой веры, неизменной отзывчивости, сердоболия, непоколебимого терпения и служения ближнему ради Бога и ради спасения души.

Современные городские жители иногда принимают сестер милосердия из приходских общин за монахинь, что совсем неверно. Сестры милосердия — это обычные женщины, которые могут состоять в браке, иметь детей, работать в светской организации. По благословению своего духовника они несут еще и служение милосердия: их посвящают в сестры милосердия, чтобы в миру служить страждующим.

Действительно у сестер милосердия есть небольшая схожесть с принявшими иноческих постриг. Они принимают устав сестричества, который корректирует их духовную, внутреннюю, и внешнюю жизнь. И для окружающих заметны изменения, происходящие в жизни женщины, вступившей в сестричество, когда начинает меняться стиль ее одежды. У сестер милосердия достаточно строгая форма, предписывающая по уставу ношение специального головного убора — плата.

О форме сестер милосердия и том, зачем современным сестрам нужна такая строгость в одежде, где и когда сестры носят форму и какие элементы что обозначают в ней, мы разговариваем с Евгенией Анатольевной Васюковой, сестрой милосердия Свято-Пантелеимоновского сестричества, старшей сестрой направления «Больничное служение» при Отделе социального служения Екатеринбургской епархии.

Служение начинается с формы

Когда 15 лет назад создавалось Свято-Пантелеимоновское сестричество милосердия при 36-й травматологической больнице города Екатеринбурга (первый проект Отдела социального служения Екатеринбургской епархии), сестры выбрали такую форму: белый плат c красным крестом, белый передник, под ним — водолазка и юбка черного цвета. Право носить такую форму получали только православные христианки, проверенные определенным временным периодом служения ближним (все они затем были посвящены в сестры милосердия). А до той поры полагалось носить обычную белую косынку без креста.

Первая форма сестричества

Форма появилась у наших сестер милосердия благодаря стараниям Елены Борисовны Меньшиковой, первой старшей сестры юного Свято-Пантелеимоновского сестричества. Она тщательно изучала формы существующих на тот момент сестричеств в России. Хотелось, чтобы форма была и красивой, и удобной.

Первая форма была очень основательная: двухслойная, с подкладом, лямочки фартука на спине перекрещивались, и это указывало носительницам на то, что, становясь сестрами, они берут на свои плечи крест. Такую форму сестры 36-й травматологической больнице носили пять лет.

К 2008 году количество сестер потихоньку подросло, и мы решили упростить форму, сделав ее универсальнее и проще для шитья. Те времена были сложные в стране, так что мы с экономической точки зрения отказались от индивидуального пошива, а начали заказывать форму по размерному ряду. У фартука спинка стала сплошная, на пуговицах сзади. Не так красиво как раньше, но это решение позволило сшить большой объем формы, которую при необходимости несложно подогнать под фигуру.

Акцент на православную веру

В 2012 году количество сестер милосердия у нас приблизилось к 30-ти (сейчас у нас уже 56 сестер). Готовясь к первой встрече митрополита Екатеринбургского и Верхотурского Кирилла с сестричествами епархии, мы доработали нашу форму, дополнив ее православными символами. Это было важным моментом — показать, что сестры являются носителями православной веры.

В разработке формы принимала непосредственное участие прихожанка храма во имя великомученика и целителя Пантелеимона Наталья Валентиновна Снегирёва. Она сама какое-то время шила форму и даже нашла вышивальщицу, которая с помощью специальной машинки на каждом фартуке вышила логотип Православной Службы Милосердия Екатеринбургской епархии, а на платах — красный крест с маленьким золотым крестом внутри. С тех пор форма сестер милосердия стала еще более изящной и красивой.

Но главное даже не внешнее, а внутреннее содержание этого шага, благословенного духовником сестричества протоиереем Евгением Попиченко. Вышитый на белом плате красный крест с золотым распятием всегда напоминает и сестре, и ее подопечным о том, что главное — поставить в центр жизни Христа, через служение людям послужить самому Богу.

Хотелось бы отдельно обратить внимание на символическое значение логотипа Православной Службы Милосердия, который присутствует на фартуке сестры. Вокруг красного креста — восемь (число бесконечности) сердец. Расположенные по кругу, они образуют внутри восьмиконечную Вифлеемскую звезду, указывающую путь ко спасению через служение любви — служение милосердия.

Несколько слов про плат

Не у каждой сестры в силу семейных обстоятельств или состояния здоровья есть возможность уделять большую часть жизни служению милосердия. Некоторые идут к внутреннему личностному принятию сестринского образа жизни несколько лет. Поэтому проверенного кандидата в сестры сначала посвящают в плат без креста. И только после того, как сестра освоилась, приняла ответственность, в определенном смысле возросла, ее духовник благословляет на ношение плата с крестом. Вышитый на плате крест — это знак деятельной верности сестричеству.

Плат действительно напоминает монашеский головной убор, который называется апостольник, и сестры между собой его иногда так и называют. Но для сестер плат не является знаком того, что они должны оставить семью и детей и целиком посвятить себя подопечным и страждующим. Скорее, он напоминает о том, что в основании и сестринского служения, и семейной жизни должна лежать крепкая православная вера.

Служение, построенное на каких-то личных амбициях (гордости или тщеславии) обычно быстро разваливается, становится обузой. Наверное, поэтому духовник нашего сестричества благословил поэтапное посвящение сестер.

Форма дух бережет

Сегодня в Православной Службе Милосердия при Отделе социального служения Екатеринбургской епархии форму носят не только сестры, которые трудятся в 36-ой травматологической больнице, но и те, кто осуществляет уход на патронажных адресах, оказывает различную помощь в детских медицинских и социальных учреждениях, выполняет организационную и информационную работу.

Сестра милосердия должна всегда помнить о своем служении и вести себя соответствующе не только когда она на посту, но и во всякой жизненной ситуации, всегда быть готовой откликнуться на чужую боль, и форма помогает в этом. У нас есть форма и рабочая, и парадная. Ношение ее обязательно во время исполнения служебных обязанностей, а также на различных благотворительных или социальных акциях, праздничных и епархиальных мероприятиях.

Форма сестры милосердия освящена (священник служит особый чин и окропляет ее святой водой) и требует благоговейного отношения. Последние три года появилась удивительная традиция — один-два раза в год сестер из разных общин благословляет на ношение сестринской формы и служение милосердия лично митрополит Кирилл, и это особая благодать и особая ответственность, которую сестры осознают и принимают с огромной радостью. Посвящение проходит во время Божественной Литургии и может быть в разных храмах Екатеринбурга. Владыка благословляет сестру и освящает форму, а духовник впервые покрывает голову платом.

Победить в себе мирской дух

Некоторые сестры достаточно быстро и легко принимают форму. А у некоторых проходит привыкание, иногда даже тяжелое. Представьте себе: женщина, которая многие годы трудилась на светской работе, носила туфли на каблуках, делала макияж и маникюр, потом уверовала, дошла до мысли, что живая вера должна выражаться делами, и приняла решение стать сестрой милосердия. Хорошо, если она спокойно относится к своей внешности. Сказал ей священник приходить без косметики, и она больше не пользуется косметикой. Для кого-то это равносильно беззащитности или даже позору.

Иногда внутреннее меняется быстрее, чем внешние привычки одеваться определенным образом и ухаживать за собой. Внешнее, оставшееся мирским, отчасти защищает уже изменившееся внутреннее. И теперь от этой защиты нужно отказаться — обнаружить свои убеждения не только перед членами своей семьи и прихожанами, но и перед всем миром… Это бывает очень тяжело.

Сестры, выступающие за строгость во внешнем виде, по-своему правы. Косметика не сочетается со скромностью. Даже самый скромный макияж — это дань тщеславию. Высокие каблуки неудобны в уходе за пациентами. В конце концов, внешний вид сестры в первую очередь представляет сестричество, и уж потом выражает индивидуальность. Сестре не нужно стремиться выделиться и покрасоваться.

Строгая форма — наказание или награда?

Как-то у нас на собрании обсуждался вопрос: нужно ли надевать форму, если ты пришел на богослужение не в родной храм. В своем храме понятно — и тебя, и всех других сестер знают и особого внимания не обращают. У одних были страхи: «ко мне же будут обращаться с вопросами, а я не смогу помочь». У других были доводы аскетического порядка: «при всем недостоинстве носить звание сестры милосердия гордость и тщеславие будут серьезно атаковать, если в другой храм прийти в плате».

В итоге батюшка благословил форму носить только во время служения, на официальных епархиальных мероприятиях, когда мы представляем сестричество, а также во время богослужения в родном храме. В других случаях сестры надевают простой платочек и от обычных прихожанок ничем не отличаются. Хотя и тогда они остаются сестрами милосердия, поступающими по заповедям Божиим, готовыми прийти на помощь. То есть сестры должны ходить не перед людьми, а перед Господом.

Это правда, что сначала (на этапе привыкания) форма, скорее, бередит душу, обнаруживая скрытые в ней страсти, но потом она начинает ее беречь. Каждый раз, когда сестра надевает форму, она вспоминает, кто она и что от нее ожидают Господь и окружающие. В святцах часто можно прочитать о подвижниках, которые спали в гробах, чтобы иметь память смертную. Так и форма для сестер — это определенное напоминание, дисциплинарная помощь быть всегда в трезвении, молитве и покаянии, а не в мечтаниях и расслабленности. Форма помогает и вести себя скромно, и в конфликтной ситуации сдержаться от гнева, в ситуации дележки уступить, страждущему помочь и утешить… Ведь Бог и ближний человек всегда важнее собственных желаний и эмоций.

Читайте также:  Модные демисезонные женские плащи

Традиции с 200-летней историей

Возникновение сестричеств милосердия в России связывают с именем императрицы Марии Федоровны, которая в 1803 году учредила так называемые Вдовьи дома — общества милосердия, где обитали вдовы, часть из которых поступали в разряд «вдов сердобольных», призванных ухаживать за больными.

В 1815 году Императрица собственноручно возложила на каждую сестру милосердия специальный знак отличия — серебряный крест на шейной зеленой ленте, с одной стороны которого было изображение иконы Пресвятой Богородицы «Всех Скорбящих Радость», а с другой — надпись «Сердоболие». Знак носился пожизненно, вне зависимости от продолжения или прекращения служения.

Все сестры носили специальную одежду. Форма сестер милосердия в разных сестричествах варьировалась, но доминировало темное платье, светлый головной убор, фартук и, конечно же, крест. Всегда подчеркивалось, что женщина, посвятившая себя служению милосердия, должна одеваться скромно, не украшаясь яркими, привлекающими внимание аксессуарами.

В XX веке форма сестер Марфо-Мариинской обители милосердия, созданной великой княгиней Елизаветой Федоровной, походила на монашеское облачение. Сохранилось следующее описание: «Одеяние сестры носят в воскресные и праздничные дни белое бумажное. Все сестры для работы носят серое бумажное платье покроя ряски, спереди зашитое наглухо и с застежкой сбоку, на руках — белые манжеты.

У крестовых сестер белые апостольники монашеского покроя и серые шерстяные покрывала, на шее кипарисовый крест на белой ленте с изображением Нерукотворного Спаса и Покрова Божией Матери; на обратной стороне — изображение святых жен Марфы и Марии и надпись: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем умом твоим, и всею крепостию твоею; возлюби ближнего твоего, яко сам себе»… Всем сестрам при поступлении даются четки, и они обязаны ежедневно проходить одну сотницу Иисусовой молитвы; испытуемые не носят четок наружу, а крестовые, получив их вторично при посвящении, носят их открыто на левой руке…».

Современным сестричествам милосердия несколько тяжелее идти этим путем – долгим был период гонений на Церковь, когда искоренялось и уничтожалось все, что связано с православной верой. За несколько поколений в XX веке стерлись традиции милосердия. И практический опыт Императрицы Марии Федоровны и великой княгини Елизаветы Федоровны применить в новой России не сразу стало возможным. Руководителям и духовникам сестричеств, рожденным и воспитанным в советское безбожное время, нужно и самим окрепнуть и сестер-новобранцев подготовить к служению ближним, а на это требуется и время, и огромные сердечные силы.

Помоги Господи всем сестричествам нашей Русской Православной Церкви крепнуть и умножать любовь к ближним!

Источник

Платок для сестры милосердия

Сестры милосердия на 1900-1920 гг

ЖЕНЩИНЫ — ВОИНЫ. Часть 7 : Сестры милосердия:Россия XIX-XX вв.

. Впервые целенаправленная подготовка женщин для ухода за больными и ранеными начала осуществляться Крестовоздвиженской общиной сестёр попечения о больных и раненых воинах России, учреждённой в сентябре 1854 года в Петербурге.

Здесь готовились сёстры милосердия именно для работы в военных госпиталях как в мирное, так и в военное время.

В Крымскую кампанию 1853 – 1856 годов, на театр военных действий в ноябре 1854 года прибыло 120 сестёр милосердия этой общины (17 сестёр умерли при исполнении служебных обязанностей, 4 получили ранения).

В основном это были представительницы высших кругов и интеллигенции. Среди них Е. Хитрово, Е. Бакунина, М. Кутузова, В. Щедрина и многие другие. Хорошо подготовленные в профессиональном отношении, исключительно добросовестные, они работали под пулями, обстрелом, вызывая удивление и восхищение у врачей-мужчин и защитников Севастополя.

В дни штурма сёстры не отдыхали по двое-трое суток. Их выдержка и самоотверженность достойны поклонения.
Одна из лучших сестёр милосердия Бакунина писала сестре: «Если бы я рассказала все ужасы, раны и мучения, которые я видела в эту ночь, ты бы не спала несколько ночей».

Женщины-врачи обучались в основном за границей. Но в 1872 году открылись Петербургские женские врачебные курсы, где слушательницы получали высшее медицинское образование.

В сербско-турецкую войну 1867 года они уже служили врачами госпиталей и лазаретов. В числе женщин-медиков были В.М. Дмитреева, М. А. Зибольд, Р.С. Святловская.

В добровольческих санитарных отрядах «частной помощи» в Сербии работали слушательницы женских врачебных курсов С. И. Бальбот, В. П. Матвеева. От Московской Александровской общины прибыло 36 сестёр во главе с княгиней Н.Б. Шаховской, награждённой медалью на Георгиевской ленте.

Один из офицеров, находившихся на излечении в лазарете конца 19 в, где сестрами милосердия были Великие княжны, вспоминал:

“Первое впечатление о Великих княжнах никогда не менялось и не могло измениться, настолько были они совершенными, полными царственного очарования, душевной мягкости и бесконечной благожелательности и доброты ко всем.
Каждый жест и каждое слово, чарующий блеск глаз и нежность улыбок, и порой радостный смех, — все привлекало к ним людей. У них была врожденная способность и умение несколькими словами смягчить и уменьшить горе, тяжесть переживаний и физических страданий раненых воинов.»
Работа в госпиталях и больницах становилась для них столь привычной во время войны 1914 года, что неудовольствием встречалась уже сама необходимость «одеться прилично» для лазарета.
Платье сестер милосердия стало для них «второй кожей».»

. И т.д. по источнику.

Форма сестер милосердия менялась в разное время в разных общинах, но ношение формы было обязательно по уставу.

Требование православных сестричеств к сестрам — всегда и при всех обстоятельствах работать в форме — наполнено глубоким внутренним содержанием и не является формальностью.
«Форма дух бережет» — эти слова принадлежат одному из самых известных и чтимых священников нашего времени, священномученику новой Кавказской войны конца ХХ века, замученному бандитами в сентябре 1999 года протоиерею Петру Сухоносову.

По свидетельствам его духовных чад, несмотря на все их просьбы поберечь себя, отец Петр, настоятель Покровского храма в станице Слепцовской, одной из «горячих точек» Кавказа, выходя из храма, никогда не снимал священнического облачения со словами: «Форма дух бережет». Свою последнюю службу отец Петр отслужил в праздник Похвалы Пресвятой Богородицы.

Вооруженные чеченцы ворвались в храм с автоматами и схватили батюшку прямо в иерейском облачении.
Сестринская форма также прежде всего «дух бережет», помогает сохранить внутреннее устроение, сообразовать внутреннее с внешним. Через форму одежды внутреннее и внешнее взаимодействуют.

Сестринская форма представляет сестру во внешних инстанциях и организациях, делая сестру неотъемлемой частью общины сестер милосердия.

Один из видов платья сестры милосердия:

Как правило платье сестры милосердия соответствовало тому или иному приходу или церкви того времени.

Источник

Платок для сестры милосердия

Милосердие и благотворительность

Красный крест на белой косынке

Автор: А. В. Громова, Председатель Наблюдательного совета Фонда содействия возрождению традиций милосердия и благотворительности «Елисаветинско-Сергиевское просветительское общество», кандидат исторических наук

Российское Общество Красного Креста незамедлительно отреагировало на начало Первой мировой войны. На фронт потянулись санитарные поезда, один из которых был укомплектован персоналом Иверской общины сестер милосердия. В день отправления, 15 августа 1914 года, их провожали император с супругой и дочерьми и великая княгиня Елизавета Федоровна.

Кроме санитарного поезда Иверская община в экстренном порядке снарядила и отправила на фронт пять отрядов. На Юго-Западном фронте работал этапный лазарет имени великой княгини Елизаветы Федоровны и был развернут Иверский госпиталь имени известного российского промышленника и мецената П. И. Харитоненко. Все расходы по оборудованию и содержанию госпиталя взяла на себя В. А. Харитоненко в память покойного мужа, именем которого он и был назван. На Северном фронте, непосредственно в районе боевых действий, действовали два подвижных лазарета. В 1915 году к ним добавился хирургический передовой отряд имени великой княгини Елизаветы Федоровны. Кроме того, Иверская община командировала в распоряжение Красного Креста 92 сестры милосердия для работы на санитарных поездах и в военно-полевых лазаретах. Еще 10 сестер в течение 1915 года трудились под руководством княгини М. К. Трубецкой в Сербии. В общей сложности в 1915 году на театре военных действий и во внутренних районах империи работала 481 сестра Иверской общины.

Огромную помощь фронту оказывал Комитет «Христианская помощь». В августе 1914 года он командировал в Варшаву подвижной лазарет Александринской общины, в который вошло 2 врача, 6 сестер милосердия и 17 санитаров. В 1916 году в госпитали и лазареты Красного Креста, Всероссийского земского союза и Союза городов было командировано 35 сестер милосердия Александринской общины.

Павловская община во время войны сосредоточила свою деятельность по оказанию помощи раненым в самой Москве. Она сформировала два временных лазарета: хирургический и терапевтический.

К концу 1914 года на театре войны действовало 318 учреждений Российского Общества Красного Креста, на фронтах и в тылу было развернуто 436 эвакуационных лазаретов на 1 миллион 167 тысяч коек. Важную роль во время эвакуации играли полевые и тыловые питательно-перевязочные пункты РОКК. Они обеспечивали раненых горячей пищей, чаем, сухими пайками, оказывали медицинскую помощь. Для борьбы с эпидемиями РОКК создал 36 санитарно-эпидемиологических и 53 дезинфекционных отряда, 11 бактериологических лабораторий. К концу 1915 года перевозку раненых осуществляли 11 санитарных поездов. Для эвакуации раненых были также приспособлены госпитальные суда.

Читайте также:  Свадебное платье для полных девушек своими руками

В 1915 году немцы впервые применили на фронте отравляющие вещества. РОКК оперативно осваивает изготовление изобретенных Н.Д. Зелинским фильтрованных противогазов и всего за 3 месяца производит их около 6 миллионов.

К 1915 году в России существовало 115 общин, находившихся в ведении Общества Красного Креста, кроме того, сестры состояли при трех местных управлениях и двух Комитетах РОКК, Евангелическом госпитале и четырех иностранных больницах Петрограда. Самой крупной организацией, насчитывавшей 1603 человека, являлась община святого Георгия. Следующими по численности были петроградские сестричества имени генерал-лейтенанта М. П. фон Кауфмана (952 человека) и святой Евгении (465 человек). Свято-Троицкая община в это время насчитывала 129 сестер, а Крестовоздвиженская – 228. В Иверской и Александровской («Утоли моя печали») организациях Москвы состояло соответственно 365 и 183 сестры. Всего в Москве к началу войны существовало семь общин.

В 1916 году по официальным спискам на фронт было отправлено 17436 сестер. Они обслуживали более двух тысяч полевых и тыловых учреждений Красного Креста – 71 госпиталь, рассчитанный на 44600 человек, этапные и подвижные лазареты, 11 санитарных поездов. Сестры в белых косынках с красным крестом работали в передовых отрядах, санитарных транспортах, питательных и перевязочных пунктах, при дезинфекционных камерах, рентгеновских и летучих хирургических отрядах. Они участвовали в работе двух плавучих госпиталей на Черном море, трех бактериологических лабораторий, шести полевых складов.

Все общины сестер милосердия в начале XX века находились в ведении Общества Красного Креста под покровительством овдовевшей императрицы Марии Федоровны, супруги Александра III и матери Николая II. Их деятельность регламентировалась Общим уставом общин Красного Креста, утвержденным в 1903 году.

Несмотря на всплеск патриотизма и первоначальную готовность населения дать отпор противнику, в целом военно-медицинская служба русской армии оказалась не в состоянии обеспечить организацию медицинской помощи и эвакуацию раненых и больных – не хватало кадров, имущества, лечебных учреждений. Фактически Российское общество Красного Креста ввиду явной неподготовленности Главного военно-санитарного управления к большой войне, организовало медицинское обслуживание раненых и больных на фронте и в тылу, параллельное военно-санитарному ведомству. Как и в годы русско-японской войны, началась массовая подготовка сестер милосердия на краткосрочных двухмесячных курсах. Если к 1912 году в 1909 общинах было только 3442 сестры милосердия, то в 1914 году в России под эгидой Красного Креста уже активно действовало 150 школ при общинах, в которых было подготовлено 10 тысяч сестер милосердия. Всего в первой мировой войне участвовало более 25 тысяч сестер милосердия Общества Красного Креста.

Располагая значительными материальными средствами, к январю 1917 года РОКК имело на фронте 626 учреждений с 57 600 койками и внутри страны 937 учреждений с 25 700 койками.

Активное участие в помощи раненным и увечным оказывает императорская семья. Императрица Александра Федоровна распределяла пожертвования на нужды войны, организовывала медицинские пункты, приспосабливала под госпитали дворцы: Петровский и Потешный в Москве, Николаевский и Екатерининский в Петрограде. В дворцовом госпитале она с дочерьми, великими княжнами, организовала курсы сестер милосердия и сиделок. К концу года под ее опекой было уже 85 военных госпиталей и 10 санитарных поездов. В начале войны императрица приказала сделать к дворцам пристройки, чтобы разместить жен и матерей госпитализированных солдат. Организовала пункты в Петрограде для изготовления перевязочного материала и медицинских пакетов, где работали женщины разных классов.

Анна Вырубова пишет: «Я видела Императрицу России в операционной госпиталя: то она держала вату с эфиром, то подавала стерильные инструменты хирургу. Она была неутомима и делала свою работу со смирением, как все те, кто посвятил свою жизнь служению Богу. Семнадцатилетняя Татьяна была почти так же искусна и неутомима, как и мать, и жаловалась только, если по молодости ее освобождали от наиболее тяжелых операций. Думаю, никогда не видела ее более счастливой, чем в тот день, когда она после двух месяцев интенсивного обучения, шествовала во главе процессии сестер милосердия для получения красного креста и диплома военной медицинской сестры».

15 (3) мая 1867 года император Александр II утвердил Устав Общества попечения о раненых и больных воинах. В 1879 году оно переименовано в Российское общество Красного Креста (РОКК). Согласно Уставу Общество было обязано во время войны содействовать военной администрации в уходе за ранеными и больными воинами и доставлять им, по возможности, как врачебное, так и всякое другое вспомоществование.

Общество проявило большую активность в оказании помощи раненым и больным во время войн, в которых Россия не участвовала: франко-прусской (1870), Турции с Черногорией (1876), Сербии с Турцией (1876), Италии с Абиссинией (1896), испано-американской (1896), греко-турецкой (1897), англо-бурской (1899), балканских (1912).

Российское общество Красного Креста внесло большой вклад в международную деятельность Красного Креста и гуманизацию конвенций о защите жертв войны. На Брюссельской международной конференции Красного Креста (1877) русская делегация представила проект международной конвенции, предусматривавшей запрещение применения оружия, снарядов и веществ, причиняющих физические страдания.

Первая община Красного Креста была учреждена в 1868 года в Москве. В 1870 году в Санкт-Петербурге Главным управлением РОКК при участии принцессы Евгении Максимилиановны и Сергея Петровича Боткина организуется одна из самых известных общин Красного Креста – Георгиевская. Позднее на должности главного врача этой общины состоял Евгений Сергеевич Боткин – сын выдающегося врача-клинициста С.П.Боткина, достойно продолживший дело своего отца не только в качестве талантливого доктора и придворного лейб-медика, но и как попечитель и наставник общин сестер милосердия. До конца верный врачебному долгу, Е.С.Боткин не смогоставить в беде своих подопечных и был расстрелян вместе с семьей последнего российского императора Николая II в подвале дома Ипатьева в Екатеринбурге.

Всего существовало 109 общин сестер милосердия Красного Креста. Вновь открываемые общины сестер милосердия в России находились в ведении РОКК: они имели свои лечебные учреждения, вели подготовку сестринских кадров для работы в больницах и по уходу за больными в частных домах. Самостоятельность сохраняли некоторые старые общины (например, московская община «Утоли моя печали»), которые в период войн также подчинялись РОККу.

В русском обществе в XIX веке отношение к присутствию женщин на воине было неоднозначным. Военно-медицинское ведомство всячески препятствовало отправлению сестер в госпитали действующей армии, объясняя это опасениями за нравственное состояние войск. На самом же деле, как выяснилось позднее, некоторые чиновники боялись допускать в госпитали глубоко порядочных и честных сестер, чтобы не быть разоблаченными в своихзлоупотреблениях и воровстве. Действительно, сестрам милосердия, работавшим, например, в военных госпиталях Крыма, пришлось наводить порядок в обеспечении раненых, порой доходя до открытых столкновений с госпитальной администрацией. Сопротивление удалось преодолеть прежде всего благодаря активной позиции выдающегося русского хирурга Николая Ивановича Пирогова. Большую поддержку новому делу оказала Великая Княгиня Елена Павловна. Несмотря на очевидную пользу работы сестер милосердия, Елена Павловна, решившая привлечь женщин к уходу за ранеными, столкнулась с резким осуждением в свете: бытовало мнение, что порядочные женщины не должны находиться в окружении чужих и помогать раненым и больным мужчинам. Специально для этих целей, благодаря стараниям Великой княгини Елены Павловны и при непосредственной поддержке Н.И. Пирогова, в октябре 1854 году была организована новая Крестовоздвиженская община сестер попечения о раненых и больных воинах. Будущие сестры проходили серьезную медицинскую подготовку в Санкт-Петербургской Медико-хирургической академии.

Иверская община сестер милосердия Российского общества Красного Креста была основана в 1894 году Московским дамским комитетом РОКК и находилась под постоянной опекой Великой княгини Елизаветы Федоровны, будущей преподобномученицы Елизаветы, расстрелянной в 1918 году большевиками под Алапаевском. Ее супруг, генерал-губернатор Москвы Великий князь Сергей Александрович, погиб в 1905 году от рук террориста Каляева.

В конце декабря 1896 года Елизавета Федоровна приняла на себя председательство в Московском дамском комитете Российского общества Красного Креста. В ведении местного отделения международной организации состояла Иверская община сестер милосердия, открывшая свои врата для призрения и лечения раненых и больных на Малой Якиманке в 1894 году в день тезоименитства государя императора Николая II. Деятельность общины очень заинтересовала Великую княгиню, Елизавета Федоровна была частой гостьей в общине и называла ее «своей».

11 августа 1914 года, почти в самом начале войны, последовало Высочайшее утверждение Положения о Комитете Ея Императорского Высочества Великой княгини Елизаветы Федоровны. Комитету была поставлена задача устроить и объединить благотворительную помощь семьям лиц, призванных в армию на время военных действий, как из запаса, так и из ополчения. Впоследствии была возложена также и забота о семьях всех находящихся в рядах войск нижних чинов, независимо от их отношения к воинской повинности. Комитет должен был помогать и многим нуждающимся семьям воинов, призванных в армию по очередному призыву или учреждений в деле попечения о семьях воинов.

Результаты деятельности Комитета по оказанию помощи семьям лиц, призванных на войну, поражают. Со времени создания Комитета до 1 января 1916 г. «привлеченные средства позволили оказать следующие виды поддержки:

Читайте также:  Мужское полупальто что это

– оказана трудовая помощь семьям 75 ООО призванных воинов;

– в приютах Комитета призревались 45 ООО детей воинов, из них 30 ООО в яслях;

– выдано остро нуждающимся 7 800 ООО обедов;

– призревалось в бесплатных и дешевых квартирах 25 ООО лиц из числа призванных в действующую армию, с этой целью они получали пособие;

– изготовлено для нужд армии более 25 ООО ООО предметов обмундирования;

– выдано топлива бесплатно или по льготной цене примерно 89 ООО семьям воинов;

– оказано денежных пособий примерно 341 500 семьям.

Общее количество зарегистрированных нуждающихся семей воинов, которым оказывалась та или иная помощь учреждениями Комитета Елизаветы Федоровны, превышает 895 000.

Елизавета Федоровна рассматривала деятельность сестер обители как восстановленную форму церковного служения женщин в Православной церкви – служения диаконисс. Деятельность обители явно выходила за рамки, установленные Красным Крестом для общин сестер милосердия. Более того, Елизавета Федоровна явно стремилась провести жесткую грань между своей обителью и другими общинами.

В 1911 году Елизавета Федоровна возбудила в Синоде ходатайство о присвоении старшим сестрам Марфо-Мариинской обители звания диаконисс. Синод первоначально дал свое согласие, но потом под влиянием Николая II изменил свое решение. На Соборе 1917-1918 чин диаконисс не восстановили, хотя и было принято определение о расширении деятельности женщин в церкви, согласно которому они получали право участвовать в приходских собраниях и советах, даже входить в благочиннические и епархиальные собрания, а также становиться старостами храмов. Более в России подобный вопрос не поднимался.

Интенсивное использование военной пропагандой воюющих государств образа военнопленных страдающих от произвола противника, породило настоятельные требования общественности предпринять шаги для улучшения положения пленных. По инициативе вдовствующей императрицы Марии Федоровны и Международного Красного Креста, а также при посредничестве Красного Креста Дании в 1915 году государства-противники на Восточном фронте договорились об обмене делегациями для осмотра лагерей военнопленных.

Опасения сторон, что эти инспекции могут быть использованы в целях военного шпионажа, привели к включению в состав комиссий сестер милосердия, которые казались в меньшей степени склонными к разведывательной деятельности. Каждая делегация состояла из русской сестры милосердия, представителя Красного Креста Дании и сопровождающего немецкого офицера. В обязанности сестер входило проведение бесед с пленными, передача их жалоб комендатуре немецких лагерей и командованию армейских корпусов, им была доверена раздача крупной суммы денег, а также право, пусть формального, выступления в военном министерстве Пруссии. При подготовке поездки немецкие военные органы исключили из маршрута рабочие команды прифронтовых областей и агитационные лагеря. Чтобы скрыть от международной общественности и от русского правительства факты привлечения русских военнопленных к работам на военных предприятиях Германии, немецкие военные органы во время пребывания в лагере комиссии перемещали солдат, работавших на военных объектах, в другие лагеря.

Сестра военного времени А. В. Тарасевич по распоряжению Главного управления Российского Общества Красного Креста совершила поездку в Германию в составе комиссии для выяснения условий содержания русских военнопленных. Исследовательница О. С. Нагорная сообщает, что за весь период войны в германских лагерях побывало шесть таких комиссий, целью которых были защита пленных от произвола противника и улучшение их положения. Сестры милосердия беседовали с пленными, передавали их жалобы комендатуре немецких лагерей и командованию армейских корпусов, раздавали деньги. Они также обладали формальным правом выступать с требованиями в военном министерстве Пруссии.

По предложению шведского Красного Креста российские сестры милосердия были посланы для инспекции немецких и австрийских лагерей, и одновременно в Россию прибыли австрийские и немецкие медсестры. И с той, и с другой стороны присутствовали представители нейтральных стран. Австрийский император и немецкая императрица принимали у себя российских медсестер во время их путешествия через Вену и Берлин. Императрица Александра Федоровна также дала официальную аудиенцию немецким и австрийским сестрам по причине отсутствия вдовствующей императрицы, которая возглавляла Российское Общество Красного Креста. Императрица встречалась с российскими медсестрами перед их отъездом, а затем после их возвращения, чтобы послушать рассказы об увиденном. Подобный обмен делегациями способствовал улучшению положения военнопленных всех воюющих стран.

Немецкие военнопленные были вне компетенции императрицы, и она не вступала сними ни в какие контакты. Принцесса Прусская официально писала своей сестре через шведский Красный Крест, указывая на те нездоровые условия, в которых работали немецкие военнопленные на строительстве Мурманской железной дороги.

В отличие от пленных русских солдат, которые уже с начала 1915 года начали в массовом порядке привлекаться к принудительным работам на германскую военную экономику, офицеры, в соответствии с Гаагской конвенцией, были освобождены от физического труда. Пленные офицеры имели право обращаться с жалобами на неправомерное поведение лагерной администрации к представителям нейтральных держав. Роль дипломатического посредника России в Германии и защитника интересов российских военнопленных с начала войны взяло на себя посольство Испании. В случае поступления офицерских жалоб из лагерей, испанские дипломаты обращались к соответствующим ведомствам Германии с просьбой расследовать обстоятельства дела или разрешить посещение лагеря. Нужно отметить, что немецкие власти весьма болезненно относились к поддержанию репутации своей страны по соблюдению положений Гаагской конвенции. Жалобы пленных офицеров предварительно рассматривались комендатурой лагеря и военным министерством германской земли, на территории которой находился лагерь. В случае признания жалоб обоснованными, они передавались представителям Испании.

Озабоченность немецкого военного командования мнением международной общественности проявлялась не только в разрешении представителям нейтральных держав посещать лагеря военнопленных, но и в попытках организовать инспекционную поездку пленного русского генерала по местам размещения солдат для составления отчета, который оказал бы «успокоительное воздействие» на русское правительство.

В 1915 году после получения информации о привлечении пленных немцев и австрийцев к строительству Мурманской железной дороги, где тяжелый труд и недостатки снабжения привели к резкому ухудшению физического состояния пленных, немецкая сторона организовала «штрафной лагерь» Штоермоор, расположенный на болотах. В лагерь на положение солдат были переведены офицеры, имевшие в России влиятельных родственников.

Большинство командированных в Германию и Австрию сестер российского общества Красного Креста принадлежали к высшему обществу России. Первые их поездки сопровождались многочисленными приемами в домах местных аристократов и даже в императорском дворце. Это вызвало столь жесткую критику русской общественности, что из программ последующих делегаций светские визиты были исключены. Подбор состава инспекционных комиссий привлекает внимание и по другой причине. С первой делегацией в Германию отправилась Е.А. Самсонова – вдова погибшего командующего Наревской армией генерала от кавалерии А.В. Самсонова, которая, с согласия немецкой стороны, наряду с посещениями лагерей, занималась поисками захоронения своего мужа и последующим вывозом его останков в Россию. Во второй состав комиссий вошли сестры милосердия Де Витт и Клюева – жены генералов, содержавшихся в лагерях Бишофсверда и Кенигштейн.

Несмотря на то, что жена генерала де Витта объезжала с инспекцией другие армейские округа, «из соображений гуманности» ей разрешили изменить маршрут поездки и посетить лагерь для военнопленных офицеров Бишофсверда, где содержался ее муж. Однако вскоре немецкие военные органы обнаружили, что посещения сестер милосердия оказывают отрицательное воздействие на военнопленных солдат. После бесед со своими соотечественницами, проходившими в соответствии с международными соглашениями без свидетелей, солдаты стали отказываться от работы. К тому же цензура писем генералов Клюева и де Витта к женам продемонстрировала немецкой стороне, что ни генералы, ни сестры милосердия не собираются сообщать в России о хорошем содержании военнопленных в Германии. Напротив, Клюев призывал сестер милосердия выступить с требованием прекращения взаимных репрессий, ухудшающих и без того безысходное положение военнопленных.

Три сестры милосердия в 1915 году были назначены в особые комиссии Красного Креста, которыми был проведен осмотр германских концентрационных лагерей для русских военнопленных. Аналогичная комиссия с тремя немецкими сестрами была послана для осмотра российских лагерей, где содержались пленные немцы. Русские сестры получили опросные карточки-анкеты, в них указывались общие данные каждого пленного, в том числе его вероисповедание, условия, при которых он попал в плен, общее состояние здоровья – на помощь им Красный Крест выделил 60 тысяч рублей. Всего русскими сестрами было осмотрено 115 лагерей.

Так служили Отечеству в Первую мировую героини в белых косынках с красным крестом, по-христиански понимающие свой долг перед ближними.

В 1925 году было утверждено новое «Положение об обществе Красного Креста», в соответствии с которым учреждения Красного Креста должны были создавать школы и курсы для подготовки медицинских работников. С этого времени сестер милосердия в нашей стране стали называть медицинскими сестрами.

В новых исторических условиях формировались и новые женские характеры, но, к счастью, главное в женщинах, посвятивших жизнь медицине, осталось неизменным — сердце, сострадающее человеку, и готовность отдать все силы любимой работе. Не случайно в России за названием этой замечательной профессии, несмотря ни на какие нововведения, закрепилось все-таки теплое и сердечное слово «сестра». Так обращались к медицинским сестрам раненые бойцы в Великую Отечественную, во время афганской и чеченской кампаний. Так и сегодня зовут их больные в госпиталях и больницах.

ГРОМОВА Анна Витальевна,
руководитель Международного центра
исследований гражданского общества
Института всеобщей истории РАН,
кандидат исторических наук

Источник