Меню

Платье как у панночки



Аутфит и реквизит для Панночки

Всем привет! Меня зовут Александра, и я увлекаюсь преображением (ООАКом) кукол Монстер Хай.

Я продолжаю работу над созданием Панночки из фильма Вий.

Пока ко мне ехали локоны козочки, я начала работу над аутфитом. Нужно сшить белый саван.

Выкройку сделала самую простую.

Рукава получились немного на эльфийский манер, но нужны были широкие к низу рукава. Вырез горловины будет стягиваться в сборку.

Примеряла на другую Спектру.

Дальше занялась гробом. Делала его из переплетного картона толщиной 2 мм.

Никогда не думала, что буду делать гроб для куклы, но все случается в кукольном мире. Забавно было, когда мимо проходящий сын спросил: чем занимаешься? И получил в ответ: гроб делаю!

И с заказчицей Машей обсуждения были за гранью привычного.

В гроб сделала постель: матрасик и подушку. Будет еще черное покрывало с белой отделкой, как в фильме.

Посмертное ложе готово.

К этому времени пришла посылка с козочкой. Это были белые локоны на шкурке. Красила сама. Не обошлось тут без ошибок. Цвет волос Маша хотела иссиня-черный. Чтобы он был такой мертвенно-холодный. Краску купила соответствующего цвета. Как думаете, какого цвета получились локоны? Правильно! Синие!

Пришлось еще раз красить. Забивала синеву цветом Шоколад.

В итоге, цвет получился черный с легким фиолетовым подтоном, и был одобрен.

Еще нужно было сделать венок из увядших ромашек. Тк подходящих по размеру искусственных цветков я не нашла, решила делать сама из фоамирана. Здесь тоже меня ждал сюрприз. Работать с этим материалом я не умею совсем. Цветы, в общем-то, я сделала.

Но они никак не хотят вять! Я пытаюсь сминать лепестки, но они расправляется. Немного затонировала их коричневой пастелью, в итоге. Если кто-нибудь знает, как сделать лепестки мятыми, напишите пожалуйста.

Ну и осталась еще одна деталь: я решила спилить молдированные трусы. Конечно, куклу никто раздевать не будет, но мне кажется, что в этом образе они совсем не нужны.

Впереди меня ждет прошивка головы локонами и рисовка лица. Еще несколько дней, и куколка будет готова. Не пропустите!

Источник

Приведите Вия! Или мое превращение в гоголевскую панночку

Этот пост — финальный аккорд моей личной вурдалаковской трилогии. Во-первых, я не могла обойти стороной первый советский фильм ужасов, во-вторых, Наталья Варлей в роли панночки очаровательна и весьма самобытна, в-третьих, украинская кровь просто не оставила мне шансов.

Поэтому сегодня будет макияж по мотивам гоголевского «Вия».

Я долго думала повторять образ панночки или нет. Ведь в нем нет ни сложных растушевок, ни интересных оттенков… но решила, что во всей этой истории есть своя неповторимая магия. По мере исполнения макияжа, я поняла, насколько ошибалась..

Перед тем, как начать, я еще раз с удовольствием пересмотрела фильм и перечитала книгу, сделала для себя некоторые выводы и предлагаю окунуться в мистическую атмосферу старой церквушки на окраине хутора, что близ Киева.

Наталья Варлей в роли молодой панночки ведьмы дьявольски красива. Точеный нос, огромные карие глаза с нотками лукавства, изящно очерченный рот. И все это в обрамлении черных волос, пламени свечей, икон и вурдалаков и упырями.

Прелестная картина, не иначе!

Продукты, которые нам понадобятся:

  1. СС-крем Lumene CC color correcting cream в оттенке ultra-light
  2. Консилер Maybelline Fit me Concealer в оттенке 05
  3. Рассыпчатая пудра от Relouis Pro HD powder
  1. Тени Lime Crime Venus II
  2. Тени Anastasia Beverly Hills × Alyssa Edwards Palette
  3. Гелевый карандаш для глаз от Elian Russia в оттенке 01 onyx
  4. Гелевая подводка для глаз L’oreal SUPER LINER GEL INTENZA 24 HOURS
  5. Гелевый карандаш Provoc semi-permanent gel lip liner filler waterproof 40 hide & seek
  6. Тушь для ресниц Eveline Big Volume Bang! Mascara (черный)
  1. Гель для бровей Vivienne Sabo Fixateur Brow & Lash Fixing Gel (прозрачный)
  1. Карандаш для губ от Stellary Lip liner (оттенок не понять, стёрся)
  2. Essence Colour Up! Shine On! 06 strawberry popsicle

Я начала с глаз, поскольку в 30-градусную жару был риск, что тон к концу всех манипуляций стечет словно воск со свечей в старой церкви.

На фото кажется будто на глазах только стрелки. Но если внимательно следить за актрисой во время фильма, то можно заметить голубоватые тени на веках и хорошо прокрашенные верхние ресницы. Делаем то же самое.

Сначала наносим светлый консилер вместо базы на веки. Нам нужно их выбелить.

Закрепляем прозрачной матовой пудрой от Relouis Pro HD powder.

С помощью белых теней Headliner из Anastasia Beverly Hills × Alyssa Edwards выбеливаем веко, а затем

голубым Filter из Lime Crime Venus II прорабатываем складку века и поднимаем тени почти до бровей.

Стрелки я рисую гелевым карандашом для глаз от Elian Russia в оттенке 01 onyx. Они достаточно широкие и яркие с чуть растушеванными границами. сначала я намечаю хвостик, затем делаю ступеньку и дальше рисую стрелу, тушуя края. Огрехи чуть поправляю в процессе.

Густо прокрашиваю верхние ресницы в два слоя.

Глаза у панночки большие. Для их увеличения я беру гелевый карандаш телесного цвета Provoc semi-permanent gel lip liner filler waterproof 40 hide & seek и прорисовываю им слизистую нижнего века, а также ресничный край.

Далее я беру черные тени и чуть прорабатываю нижнее веко, после нанесенного карандаша. Таким приемом я надеялась увеличить глаза. Но, кажется, вышло не ахти..

Ресницы на нижних веках едва тронуты тушью. И то, лишь во внешних уголках. Такой прием заметно вытягивает глаз. Нынче очень модный. Хм… а визажисты из 1967 были прозорливы.

Ну, а потом я поняла, что стрелы вышли слишком деликатные и схватила гелевую подводку для глаз L’oreal SUPER LINER GEL INTENZA 24 HOURS

Глаза готовы. Признаюсь, в процессе фотографирования я еще раз увеличивала толщину стрелок 😂

Кожа. У панночки, как и положено покойнице, бледное, восковое с синеватым отливом лицо. Поэтому я беру самый светлый тон, какой только у меня есть — СС-крем Lumene CC color correcting cream в оттенке ultra-light и наношу на лицо плотно набитой кистью. В том числе и на брови. В дальнейшем поясню зачем.

Читайте также:  Сарафан платье спицами для новорожденных

Вижу, что у панночки центр лица светлее периферии. Плюс ко всему мне надо добиться того самого синеватого отлива, который я отчетливо вижу в фильме и о котором пишет Гоголь (он называл панночку мертвецом с синим лицом). Для этого нам понадобится консилер почти белого цвета и немного голубых теней Filter из палетки Lime Crime Venus II. Все это мешаю и наношу на Т-зону, высветляя лицо.

Еще раз прохожусь, на этот раз уже консилером, по бровям.

Промежуточный итог таков.

Гримеры фильма запудрили лицо панночке, чтобы стереть с него все признаки жизни. Беру рассыпчатую пудру от Relouis Pro HD powder и матирую лицо.

На центр лица — особое внимание. Смешиваю пудру, голубые и белые тени и «запекаю» Т-зону, наношу получившуюся смесь влажным спонжем.

Такой прием должен дать железобетонное матирование.

Если присмотреться, то на щеках у нашей героини проступает румянец. Но не такой, как у здорового человека, полной грудью вдохнувшего морозный воздух. Нет. Это румянец неестественный, потусторонний. Такой бывает у больных лихорадкой. Он оранжевого цвета, что на голубоватом фоне лица смотрится инородно и весьма зловеще. Для этих целей беру из палетки Anastasia Beverly Hills × Alyssa Edwards оранжевый цвет The supreme и рисую нездоровый румянец.

Брови. У Натальи Варлей брови заметно выше и не такие густые как мои. Сначала я хотела воспользоваться приемом Whimsy, но потом поняла, что мне нужны живые волоски. А я их не нарисую. Поэтому решила обойтись меньшей кровью. Итак, брови в тоне и пудре. Делаю брови визуально тоньше хорошенько прокрашивая их черными тенями.

Затем беру гель для бровей Vivienne Sabo Fixateur Brow & Lash Fixing Gel (прозрачный) и укладываю их горизонтально. Конечно, не идеально. Но вполне похоже.

Губы. Я вижу, что они в тон румян. Немного влажные. Сначала я обвожу контур карандашом для губ от Stellary Lip liner (оттенок не понять, стёрся), а затем заполняю губы Essence Colour Up! Shine On! 06 strawberry popsicle.

Плетем венок из ромашек, надеваем рубашку и вот.

… я уже слышу заклятья философа Хомы Брута.

а затем и тяжелую поступь Вия.

Традиционное фото до и после

Конечно, замахиваться на образ панночки в исполнении Натальи Варлей было слишком самонадеянным. Все-таки у нас с ней совершенно разные типажи и некоторой хитринки мне не хватило, да и стрелки не такие получились. Но я рада, что закончила свою серию экспериментов именно этим образом.

Надеюсь, мой пост оказался полезным и атмосферу удалось передать!

В посте приняла участие вдохновившая на его написание книга Николая Васильевича Гоголя «Вий»

Источник

Панночка

«Как упоителен, как роскошен летний день в Малороссии! Как томительно жарки те часы, когда полдень блещет в тишине и зное и голубой неизмеримый океан, сладострастным куполом нагнувшийся над землею, кажется, заснул, весь потонувши в неге, обнимая и сжимая прекрасную в воздушных объятиях своих! . как полно сладострастия и
неги малороссийское лето! «, Вечера на хуторе близ Диканьки

«. Он видел, как из-за осоки выплывала русалка. — и вот она опрокинулась на спину, и облачные перси ее, матовые, как фарфор, не покрытый глазурью, просвечивали пред солнцем по краям своей белой, эластически -нежной окружности. «, Вий

Николай Васильевич! Вечная благодарность потомков!

Как прекрасен Ваш слог! Какие образы — живые и яркие !

Впрочем, на этом и остановимся — свой яркий образ захотелось показать в интерьере Гоголевской аллеи и только там.

Ощутила себя панночкой до-ведьмовского периода. Или невестой кузнеца Вакулы.

На платье — стилизованные ирисы, которые в своих постах поэтически воспела моя любимая подруга https://www.relook.ru/post/49041/.

И рисунок, как видите, «умненький», пытается фигуру делать.

Антураж — уже известный, «померанч». Для справки — померанчевый цвет — новомодное украинское слово, обозначающее оранжевый.
Не хватало мне одной детальки — скромного такого кулончика (и так на мне все цветет), но я его приобрела и теперь образ в порядке.

И еще — почему так много платьев? Люблю я их плюс моя лень и нехватка времени.
Ведь гораздо проще и быстрее впрыгнуть в уже готовый образ и набросить аксессуары, нежели комплектовать верх-низ-детали. Рекомендую всем, кто имеет аналогичные проблемы.

На мне : платье польское, босоножки 100 лет, но незаменимы пока MONARH, сумка, очки, бижу no name.

Источник

Панночка помэрла, или Как дотянуться до седьмого н

ПАННОЧКА ПОМЭРЛА, ИЛИ КАК ДОТЯНУТЬСЯ ДО СЕДЬМОГО НЕБА

Панночка помэрла.
Надо её хоронить.
Черти, придите
Панночку похороните.
Она лёгкая, как пушинка…

Всё это потом, потом… а пока надо найти подходящее место, тёмное, укромное, безлюдное, колдовское. И это подвал!

Проникнуть туда тайно, почти по-пластунски, всем пятерым, но по одному. Из подвала первого подъезда можно попасть в подвал шестого. Они как сообщающиеся сосуды, и, если ты маленький, ловкий и смелый и на память знаешь все ходы, дорога открыта. В подвале живёт тьма-тьмущая. Да не одна, а с верной подругой – тьмой-тьмущей крыс, неведомых жуков, кусачих мошек и блохастых кошек, пугливых и диких, незаметно ныряющих куда-то вверх под утеплитель труб и обнаруживающих себя лишь по сверканию огромных глаз. Словно привинченные к потолку, глаза горят зелёным светом, а иногда в них зажигается красный. И кажется, эти глаза-фары, верней, глаза-светофоры здесь затем, чтобы разрешать или запрещать движение шорохов и шёпотов, шелестов и шуршания, писка и возни, которыми до отказа забит подвал. Какие-то звуки просачиваются сюда с улицы через узкие зарешеченные окошки и, отскакивая от пустых бетонных стен, делаются громче и объёмней. Но так думать скучно и совсем не страшно. Поэтому лучше думать по-другому: будто в поисках рассвета заблудился ты в чёрном лесу среди ухающих филинов и скользящих у ног змей или с мальчишками в ночном пасёшь лошадей и не догадываешься о множестве летучих мышей вокруг, но стоит только растянуть на дереве кусок белой ткани – и тут же наверняка в неё вцепится не меньше десятка крылатых храбрецов; костёр вот-вот разгорится, и вы с ребятами бойкими голосами по очереди станете рассказывать друг другу страшилки, а рядом в темноте прячется река с молчаливыми рыбами, и рыбы на дне тоже умирают от страха, но, как и ты, даже не подают виду: страх ужасно любит, когда его боятся; и во второй половине ночи, продираясь сквозь густые клочья тумана, ты зашуршишь Ёжиком к другу Медвежонку: к нему непременно надо попасть, чтобы, сидя на брёвнышке и прихлёбывая чай, разделить небо поровну и считать свои родные звёзды… А если звёзды сияют со дна колодца, то почему они не могут сиять в подвале пятиэтажки. Подвал – крысиный дом. А ещё – дом духов. И если ты не бываешь в подвале, то ничего не знаешь ни о земном, ни о небесном и с тобой не о чём говорить. Случается, с человеком и молчать приятно. Но для этого нужно быть мудрецом. Хотя бы одному из молчаливых собеседников. Ну а лучше – обоим сразу!

Читайте также:  Пальто прямой крой мужской

У кого-то из ребят в руках оказываются спички. И тогда неловкое частое чирканье спичкой по коробку, вслед за которым пустое ожидание света, и снова чирканье, и ещё, и ещё, и случайная вспышка вдруг выхватывает из темноты паутинный потолок, и сырые стены, и дырявое ведро без ручки, грязное сидение от стула, обрывки газеты и в самом углу побег чего-то живого и бледного. Видно, бежало оно со всех ног сломя голову не разбирая дороги да прямиком и угодило в подвал. И теперь от безысходности выживает как может – без влаги и света. Без любви. Оказывается, за секунду можно запомнить много всякой всячины. Понимая, что спичка сгорает за миг, ты хватаешь картинку целиком, не дробя на детали, заталкиваешь к себе в голову и, когда пламя гаснет, отлично знаешь расположение всех предметов и как протиснуться, чтобы ничего не задеть. А днём ещё долго таскаешь картинку в голове и вечером берёшь её с собою в постель, чтоб она тебе приснилась.

Итак, красного не надевать, не разговаривать, не смеяться и не бояться. Впрочем, последнее условие невыполнимо. А «панночка» лежит на земле в позе покойника, закрыв глаза и сложив руки на груди. В руках у неё – зажжённая свечка, на худой конец – фонарик. Все посвящённые в таинство – а их не меньше четырёх человек – обступают «панночку» с двух сторон, встают на колени и закрывают глаза. Каждый кладёт на пол руки ладонями вверх, сжав в кулак все пальцы, кроме указательных. Главный посвящённый – обладатель самого мистического и мрачного голоса – становится в голове «панночки» и медленно и заунывно тянет:
– Панночка помэрла.
И хор тут же подхватывает:
– Панночка помэрла…
– Надо её хоронить… – ещё более зловещим голосом транслирует в мировое пространство Носитель Тайных Знаний.
– Надо её хоронить… – вторит хор.
– Черти, придите панночку похороните… – нагоняет жути Причастный Сокровенному.
– Черти, придите панночку похороните… – эхом отзывается хор.
Все стоящие вокруг «панночки» подкладывают под неё указательные пальцы. Она бледна и почти «мертва», без движения и мыслей, и только громкое учащённое сердцебиение выдаёт в ней жизнь. Думать «панночке» не разрешается, иначе из облачка она превратится в груду камней, и сдвинуть её с места сможет разве что грузовик.
Кажется, сейчас в подвале второго подъезда девочкиной пятиэтажки на поверхности земляного пола проступили все девять дантовских кругов ада и вселившиеся в кошек бесы проницательным взглядом насквозь сверлят ещё живых и тёпленьких маленьких человечков, застывших в скорбном поклоне у окостеневшего тельца со свечкой в руках.
– Она лёгкая, как пушинка… – вещает Испивший из Священной Чаши.
– Она лёгкая, как пушинка… – в ответ послушно подвывает хор.
И тут все, кроме «панночки», открывают глаза, дружно выдыхают воздух и поднимают руки, вознося её указательными пальцами к самому потолку, а «панночку» просто тянет вверх, и пальцы лишь слегка касаются её тела. В белом воздушном платье она плывёт по небу и ни о чём, ни о чём не думает, потому что даже промельк мысли сейчас же обрушит её на землю. А что может быть хуже, чем свалиться с неба. Правильно! Дважды свалиться с неба! Жуткое и удивительное плавание, когда ты – уже не ты, длится всего несколько секунд, но ты уверен, что много дольше и за это время увидел всё на свете, и твои закрытые глаза совсем не мешают впитывать невыносимую красоту мира, ведь никто не в силах лишить тебя внутреннего зрения. Потом тело резко и стремительно обретает вес, и ребятам надо изловчиться и поймать свалившегося с неба.

Девочка всё это знает. От других. Знает в подробностях, в самых мелких штришках. Но никак не может решиться… Нет, она не трусиха! Она просто осторожничает. Но наступает день, когда любопытство берёт верх, и тогда… тогда можно, наконец, дотянуться до седьмого неба. Девочка, то есть «панночка», немедленно прекращает думать о шоколадных конфетах, грязных руках, больше чёрных, чем белых носках, мятом платье, ушибленных коленках и поцарапанных очках. И чем от большего числа пустяков она откажется, тем невесомей будет! О розовых и голубых слонах – а их у девочки, то есть у «панночки», целая саванночка! – в зависимости от того, какое стадо приплывёт в этот раз – думать тоже не полагается. «Панночка» лежит на земле в позе покойника, глаза закрыты, руки – на груди, в руках – фонарик, в голове назойливое «лёгкая, как пёрышко, невесомая, как пух, невидимая, как дух… лёгкая, как пёрышко, невесомая, как пух, невидимая, как дух… лёгкая, как пёрышко, невесомая, как пух, невидимая, как….». Она знает, что именно так становятся облачком…

Читайте также:  С чем носить яркие платки

– Кхе-кхе, молодые люди… кхе-кхе… не помешаю.
Любопытная полоска света шарит по полу подвала и даже умеет разговаривать. А «тайное общество» в полном составе вскакивает на ноги и готово поклясться чем угодно, что ничем «таким» тут не занималось…
– Кхе-кхе… по делу я. за газетками старыми… «Вечорка», «Правда», «Известия», «Звязда»… пионеры из пятого «а» макулатуру собирают, соревнование у них, понимаешь. первое место дадут и грамоту. нельзя отказать… победа – дело стоящее. кхе-кхе…
От внезапной утраты своей тайности теперь уже бывшее «тайное общество» превращается в общество офонаревших столбов и от досады готово разреветься в три ручья: стоило ли неделями громоздить хитроумные планы, если цена им – разоблачение в секунду!
– Я только связку газеток возьму… а у вас тут, простите, что, штаб какой. вы, может, тимуровцы. старичкам помогаете… тогда вот – ключик, а вот – дверка… с «восьмёрочкой»… знак бесконечности, понимаешь. кхе-кхе…
Это дедушка Кхе-кхе, или Треножник, как прозвали его мальчишки. Ходит он медленно, всегда с палочкой, и кажется, что у него три ноги. А если вдруг выронит палочку, то и сам упадёт. У дедушки Кхе-кхе есть имя – Фёдор Иванович. И, кроме имени, одиночество. Дома он может говорить только со стенами. Вот и сидит старичок день-деньской на лавочке у подъезда, наблюдая мимо пробегающую жизнь, а вечером карабкается на свой первый этаж. Сидит и улыбается всему на свете. Однажды девочке пришлось укрыться в сиреневом кусте (и куда только не занесёт игра в прятки!), и она видела собственными глазами, как старичок улыбался и кланялся тюльпанам. В безветрие цветы ровно горят тихими красными огоньками, а налетающий ветер колышет их и прижимает к земле, и тюльпаны будто кивают и кланяются. И дедушка Кхе-кхе с улыбкой кланялся им в ответ. Но девочка об этом никому не сказала: кто ей поверит? И разве ребята во дворе знают, что тюльпаны вежливы? А Кхе-кхе он потому, что так начинает любой разговор, щедро пересыпая его своими «кхе-кхе». Старичок вытягивается в струнку, на глазах делаясь выше и моложе, и, для солидности или из застенчивости покашливая в кулачок, произносит любимое: «Кхе-кхе». И ещё он никогда не снимает странной шляпы непонятного цвета – вот и сейчас он в ней.
– Кхе-кхе, ребятки… а вы Гоголя не читали? – уж как-то очень хитро и путано продолжает старичок. – Занимательное чтение, скажу я вам. «Вечера на хуторе близ Диканьки», «Вий»… почитайте-почитайте, прежде чем в Диканьку-то играть… кхе-кхе… с Диканькой-то поаккуратней… несмышлёныши… всё это было… было. а у вас ещё впереди… кхе-кхе… ну, благодарствую, давайте ключик… летите, летите, воробышки, на свет Божий… небо кличет… и вот ещё что: завтра к вечеру приходите на нашу скамейку… с любопытной вещицей познакомлю… кхе-кхе…
Дедушка Кхе-кхе улыбается. Но улыбки его никто не видит, потому что шумная стайка уже порхает по двору в поисках нового надёжного укрытия: душа «панночки» всё ещё просится вон из «мёртвого» тела.

А к вечеру следующего дня скамейка была облеплена малолетними «воробьями». Старичок по-черепашьи выполз из подъезда, сжимая в сухонькой руке потрёпанную книгу. «Интересная», – подумала девочка. Он присел на лавочку, открыл книгу на заложенной странице и медленно и торжественно стал читать. Голос его подрагивал, и девочка догадывалась отчего: так всегда бывает от восторга, когда ты даришь свой мир другим. Дедушка Кхе-кхе читал: «Сэмюэль Пипс. Дневник. Глава вторая. Быт и нравы. Предрассудки. Сегодня вечером говорили с мистером Брисбейном о магии и заклинаниях. Делились опытом: я рассказал ему о заговорах, известных мне, он – о том, что видел собственными глазами в Бордо, во Франции. Вот слова этого заклинания:

Voicy un corp mort
Royde cornme un baston
Froid comme mabre
Leger comme un esprit,
Levons te au nom de Jesus Christ*.

[В Бордо] он увидел четырёх девочек, совсем ещё маленьких, все четверо стояли преклонив колена; первая шептала на ухо второй первую строчку (заклинания – А. Л.), вторая – третьей, третья – четвёртой, а та – первой. Потом первая принималась шептать вторую строчку – и так все четверо по очереди. При этом каждая указывала пальцем на мальчика, что лежал навзничь на спине, словно мёртвый. В конце заговора им удалось, указывая на мальчика пальцами, поднять его так высоко над землёй, что сами они с трудом могли до него дотянуться. Поражённый увиденным (а также изрядно испугавшись, ибо девочки хотели, чтобы и он тоже принял участие в заклинании и повторял за ними слова; кроме того, самой младшей было так мало лет, что её с трудом заставили затвердить текст), мистер Брисбейн, заподозрив, нет ли здесь мошенничества со стороны мальчика, который к тому же весил очень мало, позвал домашнего повара, здоровенного детину, ничуть не меньше, чем повар сэра Дж. Картерета, и его они оторвали от земли с той же лёгкостью. Признаться, ничего более странного я в своей жизни ещё не слышал, однако он изложил мне то, что видел собственными глазами, и у меня нет никаких оснований ему не верить. Я поинтересовался, кто были эти девочки, католички или протестантки, и он ответил, что протестантки, что поразило меня ещё больше. 31 июля 1665 года».

Дедушка Кхе-кхе закрыл книгу и улыбнулся. А «воробьиная» стайка будто приросла к скамейке. До этой минуты каждому казалось, что любопытную эту игру придумал он сам.

*Вот мёртвое тело,
Одеревенелое, как палка,
Ледяное, как мрамор,
Лёгкое, как дух,
Поднимись именем Иисуса Христа (франц.).

Источник