Меню

Далеко впереди мелькают платки



Учимся писать сочинение-описание
в 5-м классе

Помните, как однажды Шерлок Холмс спросил у доктора Ватсона, сколько ступенек ведет к их квартире на Бейкер-стрит? Ватсон не смог точно вспомнить и (как обычно) был поражен подробнейшим описанием каждой ступеньки, сделанным Холмсом. Но ведь они оба каждый день много раз поднимались и спускались по этим ступенькам! Просто Ватсон (как он сам объяснил) никогда не обращал на них внимания. Следует ли из этого, что сначала нужно научиться обращать внимание, исследовать то, что мы собираемся описывать?

Учиться описывать мы начали с самого простого – в начале одного из сентябрьских уроков пятиклассники принесли с собой каштаны. Рассматривали, сжимали в руках, постукивали о парту. Недолго – около минуты. Потом получили задание: собрать материалы для описания. Для этого нужно было ответить на вопросы: каков каштан на вид (что вы видите? цвет и его оттенки, форма, размер, особенности), каков плод каштана на ощупь (теплый или холодный, гладкость, тяжесть, ощущение в руке) и звуки, с ним связанные (глухой или звонкий стук, звук падения с дерева и т.д.), на что похож. Работали в тетрадках 2–3 минуты, затем обменивались наблюдениями. Перед этим на доске записали слова каштан, плод, орех и

Вот что получилось в результате: на вид: коричневый, каштановый, бурый, шоколадный, с узорами, с таинственным рисунком, похожий на карельскую березу, блестящий, как лакированный, неравномерно окрашенный, с разводами темно-коричневой краски, круглый, как шарик от пинг-понга, небольшой, большой, неровный, похожий на маленькое яблочко, с ямкой. На ощупь: гладкий, тяжелый, холодный, но если подержать в руке, то нагревается, приятный, шелковистый, бархатистый, живой. Звук: глухой стук, тяжелый удар, шорох в листьях при падении, щелчок о землю.

Затем ребята получили задание написать небольшой текст. Задача: сделать так, чтобы человек, у которого сейчас нет в руках каштана, смог его представить. Полезно также обсудить варианты первого предложения. Например: У меня на парте лежит каштан или Сегодня по дороге в школу я нашел плод каштана. Еще 3–4 минуты работы – и можно приступать к чтению и обсуждению текстов. В завершение можно попросить учеников закрыть глаза и увидеть свой каштан на «внутреннем экране».

В дальнейшем ребята получат памятки для самостоятельной работы с сочинением-описанием.

Сочинение-описание (памятка)

1. В сочинении-описании автор описывает предмет или живое существо, пейзаж, интерьер или явление так, чтобы было понятно, как он к нему относится. Подумай: какое чувство или настроение ты хочешь передать своему читателю? Сначала автор наблюдает, потом представляет изображение на «внутреннем экране».

Моя черепашка такая смешная! Когда она бежит, то кажется, будто катится камешек. У нее зубки маленькие и острые, как кнопки, а коготки прямые и очень острые, как булавки. Иногда она пищит, а когда заберется в пыльный угол, то начинает фыркать, как паровозик. У нее панцирь блестящий, желто-коричневого цвета, с зеленым отливом. И сама она желто-зеленого цвета.

Она мне очень нравится. (Работа пятиклассницы)

2. Описание – словесное рисование. Сначала представь предмет, постарайся увидеть его на «внутреннем экране», а затем опиши. Если это – живое существо, вспомни его в самом характерном состоянии.

Яблоки были крупные и прозрачно-желтые. Если посмотреть сквозь яблоко на солнце, то оно просвечивалось, как стакан свежего липового меда. В середине чернели зернышки. Потрясешь, бывало, спелым яблоком около уха – слышно, как гремят семечки.

3. Сочинение-описание подобно фотографии или нескольким фотографиям, а иногда фрагменту из фильма.

В маленькой комнатке на светлом половичке копошились серые пушистые существа. Они были похожи на большие клубки шерсти. Клубки размотались, и за каждым тянулась толстая шерстяная нитка – хвостик. Из каждого клубочка болтались мягкие пушистые уши.

4. Сочинение оживляют сравнения. Например: котенок похож на клубок пушистых ниток; снегирь как пушистый шарик; улыбка похожа на солнышко.

Придумай и используй в сочинении свои сравнения.

5. Лингвисты сравнивают нашу речь с движением конькобежца. Чтобы продвинуться вперед, конькобежец одной ногой отталкивается, другой скользит вперед. Так же строится текст. Мы отталкиваемся от того, что уже было сказано, от данного, и делаем шаг вперед в развитии мысли, добавляем новое, т.е. сведения, ради которых создается предложение.

6. Проверь, можно ли воспользоваться приемом фотографирования, читая твое сочинение.

7. Первое предложение – ключ ко всему сочинению. Помоги читателю «войти в тему». Например:

Пенал служит для того, чтобы в нем носили ручку. …

Мой ластик хоть и скромен на вид, но служит мне верно.

В день рождения мне подарили.

8. Подумай, как ты завершишь свое сочинение. Последняя фраза (или абзац) содержит вывод – чем тебе близок тот, кого ты описал, как его появление в твоей жизни тебя обогатило.

Успехов в сочинении!

1. Прослушайте текст, постарайтесь увидеть то, что можно увидеть. Запомните и перескажите.

Длинная, приземистая собака на кривых ногах семенит вперевалочку, помахивая задорно задранным хвостиком-прутиком. Англичане называют таксу «собака-сосиска». Во Львове я слышал, как говорили: «Таксы у нас продаются на метры…». И вправду, природа, создавая таксу, забыла приделать ей третью пару ножек: пузо ее почти волочится по земле… Впрочем, у хорошей таксы живот всегда подтянут выше уровня груди. На своих коротеньких ножках она чувствует себя превосходно. (Б.Рябинин. Воспитай себе друга)

Что это была за фигура! Точно его всего укоротили! Тело длинное, грузное, а ножки такие коротенькие, что, казалось, ему трудно носить себя. Короткий пушистый хвост, короткая шея, короткая узкая головка, острая лисья мордочка, короткие, широкие, почти спрятанные в густом мехе уши, глаза как пуговки, щеки будто сажей намазаны. Не будь этот увалень таким пушистым, он был бы просто уродцем. Но его выручал густой серовато-бурый мех, переходящий местами в желто-серый, превращавший это забавное создание в какую-то живую меховую игрушку. Звали его Гомзик. (А.Батуев. Чудесный мир)

Карлсон – это маленький самоуверенный человечек, и к тому же он умеет летать. На самолетах и вертолетах летать могут все, а вот Карлсон умеет летать сам по себе. Стоит ему только нажать кнопку на животе, как у него за спиной тут же начинает работать хитроумный моторчик. С минуту, пока пропеллер не раскрутится как следует, Карлсон стоит неподвижно, но когда мотор заработает вовсю, Карлсон взмывает ввысь и летит, слегка покачиваясь, с таким важным и достойным видом, словно какой-нибудь директор, – конечно, если можно себе представить директора с пропеллером за спиной. (А.Линдгрен. Карлсон, который живет на крыше)

Натюрморт Караваджо «Корзина с фруктами» признан шедевром. Корзина стоит прямо перед вами. Сливово-синий, прозрачной голубоватой желтизны виноград свешивается за ее плетеные края. Можно взять и унести грушу или червивое краснобокое яблоко. Листья уже покрылись ржавчиной увядания, на них капельки влаги. Плоды составляют единое целое, и в то же время каждая груша индивидуальна, каждое зернышко винограда – как звездочка. (По В.Липатову. С веком наравне)

2. Представьте себе пейзаж по описанию, рассмотрите картину на воображаемом экране. Если есть возможность, сравните с картиной И.Шишкина «Рожь».

Далеко-далеко, сколько хватает взгляда, золотится на солнце густая рожь. Ветер легко колышет налитые колосья. Исчезает во ржи извилистая тропинка. Далеко впереди мелькают платки идущих по ней крестьянок. Могучие великаны-сосны устремились в голубое небо, и от этого еще шире кажутся просторы золотого поля. (По В.Прудоминскому. Первая Третьяковка)

3. Используя определения из «Словаря эпитетов русского литературного языка», опишите своего друга, брата, сестру, знакомого. Возможно, предложенных вам определений не хватит. В таком случае подберите свои собственные.

Лицо: грустное, доброе, виноватое, волевое, злое, заспанное, испуганное, капризное, серьезное, сосредоточенное, открытое, обиженное, сияющее, умное, хмурое; краснощекое, смуглое, бледное.

Глаза: голубые, голубовато-серые, карие, бархатные, большие, бесцветные, быстрые, внимательные, искрящиеся, живые, круглые, лукавые, лучистые, задумчивые, озорные, узкие, смущенные, счастливые, холодные, удивленные, укоризненные, ясные.

Нос: большой, с горбинкой, крохотный, курносый, правильный, прямой, хищный, пуговкой, широкий, орлиный.

Лоб: благородный, высокий, гладкий, гордый, крутой, с глубокими морщинами, покатый, низкий, открытый.

Губы: бантиком, бесцветные, алые, пухлые, суровые, упрямые, тонкие, яркие, сухие.

4. Представьте себе, что вам предложили написать статью для журнала «Лица». Как в портрете передать характеристику человека и ваше отношение к нему?

5. Задания, связанные с прогнозированием.

Прослушайте отрывки из текста известного романа. Ответьте на вопросы по ходу чтения.

Если бы у нас в Англии прохожий встретил человека в таком наряде, как я, он, я уверен, шарахнулся бы от него в испуге или расхохотался бы, да зачастую я и сам невольно улыбался, представляя себе, как я в моем одеянии путешествовал бы по Йоркширу. (Как вы думаете: почему внешний вид героя вызвал бы испуг или улыбку? Как, по вашему мнению, и почему был одет герой?)

Разрешите мне теперь сделать набросок моей внешности. На голове у меня красовалась высокая бесформенная шапка из козьего меха со свисающим назад назатыльником (как вы думаете: почему шляпа с назатыльником?), который прикрывал мою шею от солнца, а во время дождя не давал воде попадать за ворот. В жарком климате нет ничего вреднее дождя, попавшего за платье.

Затем на мне был короткий камзол… и штаны до колен, тоже из козьего меха. Чулок и башмаков у меня совсем не было, а вместо них я соорудил себе… нечто вроде полусапог, но самого варварского фасона.

На спине у меня болталась корзина, на плече я нес ружье, а над головой держал огромный меховой зонтик, крайне безобразный, но после ружья составлявший, пожалуй, самую первую необходимость моей экипировки. (Есть ли предположения, где живет герой.)

Но я упоминаю об этом мимоходом. Не много было на острове зрителей, чтобы любоваться моим лицом и фигурой. (По Д.Дефо. Робинзон Крузо)

При выборе места для жилища я должен был сообразоваться с некоторыми необходимыми в моем положении условиями. (Какие условия важны при выборе места для хижины? Помните, что Робинзон Крузо живет на острове.)

Во-первых, мое жилище должно быть расположено в здоровой местности и поблизости от пресной воды; во-вторых, оно должно укрывать от солнечного зноя; в-третьих, должно быть защищено от нападения хищников, как двуногих, так и четвероногих, и, наконец, в-четвертых, из него должно быть видно море, чтобы мне не упустить случая спастись, если Бог пошлет какой-нибудь корабль, ибо мне не хотелось отказываться от надежды на избавление. (Д.Дефо. Робинзон Крузо)

Попробуйте представить и описать, как выглядела хижина Робинзона Крузо.

6. Роль стиля речи в описании.

Перед вами два описания. Чем они похожи и чем различаются?

а) По небу плывут облака. Обычно они похожи на хлопья ваты. А вот это пушистое облако похоже на забавного слоненка с вытянутым вперед хоботом. Важное серое облако – как высоченная гора. Вдруг сверкнуло солнце – и на горе обозначилась тропинка. По ней можно подняться на самую вершину… Еще минута – и… гора превратилась в птицу с раскинутыми крыльями, а слоненок – в плывущий корабль…

б) Облака состоят из капель и ледяных кристаллов. Верхний ярус (выше 6 км) составляют перистые, перисто-слоистые, перисто-кучевые. Эти облака состоят из ледяных кристаллов. Средний ярус (2–6 км над землей) занимают высокослоистые и высококучевые, состоящие из капель и кристаллов. Нижний ярус (ниже 2 км) составляют слоистые, слоисто-кучевые и слоисто-дождевые облака. Они состоят из капель. Также некоторые ученые выделяют перламутровые и серебристые облака.

Что меняется при изменении стиля речи?

Источник

Далеко впереди мелькают платки

Раннее летнее утро. В воздухе чувствуется бодрящая свежесть, заставляющая вас молодеть. Кругом все залито ликующим светом и зеленеющей радостью; омытая ночью дождем трава кажется покрытой лаком, и каждый придорожный кустик топорщится как именинник. В стороне пестрят траву безыменные цветики, точно детские глазки. А какой воздух. Он опьяняет одуряющим ароматом горного шалфея, душицы и других пахучих трав. В голове еще бродит просонье, а тело чувствует себя так бодро, точно вот взял да стряхнул с себя лишних десять лет, городское сидение и застоявшуюся кровь. Поездка верхом сама по себе освежает, а тут еще развертывающийся горный ландшафт, заплетающая ноги крепкая и цепкая трава, мерное покачиванье в седле. Моя серая лошадка неизвестной породы выступает так бодро и по пути ловко схватывает верхушки травы, листочки рябины и жимолости. Положим, хода у ней нет никакого, но я на первых двух верстах понял, что мой конек лучше всего идет «цыганской торопью», как-то мудрено перебирая ногами и взмахивая головой, чтобы выпростать поводья. Наездник я плохой и вдобавок побаиваюсь, как бы мой серый не запнулся где-нибудь в камнях или в мочажине, прикрытой для неудобства разъехавшимися и осклизлыми мостовинами.

— Не отставайте, — говорит догоняющий меня старик Акинфий. — Мяконькая лошадка-то, так вы ее поводком, — она и ускорится.

Акинфий едет на старом, седлистом, лопоухом и горбоносом киргизе, который тычет ногами, как палками, и старик смешно начинает встряхивать всем корпусом, когда киргиз затрусит своей деревянной рысью. Наш поезд вытянулся благодаря узкой горной тропинке. Впереди мелькает присевшая в седле сгорбленная фигурка нашего «вожа» Ефима; за ним, вытянувшись, бодро едет на караковом бегунце охотник Левонтич, а передо мной, грузно раскачиваясь в седле, виднеется широкая спина Павла Степаныча. Мы с Акинфием составляем арьергард.

— Так дальше и колесной дороги нет? — спрашиваю я Акинфия.

— А куда нам на колесах-то ездить? — отвечает старик вопросом и вздыхает. — Да и ездить некому… Разве вот на покосы кто али объездчики. Некому ездить…

— Кому надо в скиты, так дорогу найдет. Настоящая скитская тропа, когда ни конному, ни пешему дороги нет.

У меня какое-то органическое отвращение к местам, изборожденным во всех направлениях проезжими дорогами, и особенная любовь к диким, нетронутым уголкам, вроде того, по которому мы едем сейчас. Все кругом дышит еще не тронутой, девственной прелестью, и лютое хищничество венца природы еще не коснулось ни леса, ни травы, ни земли. Вот она, природа, в полной своей неприкосновенности, как живая картина, только что вышедшая из мастерской великого художника: ни одной царапины, ни одного пятнышка. Дорогой вообще передумывается много такого, о чем в четырех стенах и не снится, а здесь так вольно дышится, и мысли роятся, как выпущенные из клетки птицы. Хорошо. И это голубое северное небо, едва тронутое белым шелком перистых облаков, так любовно смотрит на нас, точно громадный глаз.

— Держите поправее, — предостерегает меня голос Акинфия, и я подтягиваюсь в седле, чтобы проехать молодцом сомнительное место.

Луга и поляны ушли назад, а впереди могуче поднимался настоящий лес. Местность дальше заметно повышается. Нам предстоит переправа через горную речку, совсем потерявшуюся в сочной густой траве, в вербовой заросли и лопухах.

— А Каменка… Все она же, наша Каменка. Поправее лошадку пустите, а потом через калужину… Эх, неладно, барин!

Источник

Далеко впереди мелькают платки

Войти через uID

—>

—> —>

—> —>Категории раздела —>
—>

Залы Музея [12]
Художники и картины [11]

—>

—> —> —> —> —> —> —> —>

—> —>Поиск —>

—> —> —> —>

—>Перепостить —>
—> —>

—> —> —> —> —> —>

—>Слушать Радио —>
—> —>

—> —>

—> —>Друзья сайта —>
—> —>
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz —>
  • —> —>

    —> —>Статистика —>
    —> —>

    —>

    Музей
    —>

    —>Главная » —>Статьи » Залы Музея

    Зал 21

    Два пейзажиста: учитель и ученик. Русская природа: леса, поля, луга, болота. Мы снова встретимся с Крамским, хотя он и не писал пейзажей. И поговорим о стихах.

    Самый дорогой клад

    Слышим имя «Шишкин» — и тотчас перед глазами лесная чаща, утренний туман, могучие стволы и разлапистые ветви сосен, сломанное бурей старое дерево, медведица с медвежатами. «Утро в сосновом лесу».

    И. Шишкин. Утро в сосновом лесу

    Дремучие леса обступили небольшой городок, где родился и вырос будущий художник. Говорили, что где-то в глубине лесов спрятаны разбойниками сказочные клады. Разбойников Шишкин не боялся. Мальчиком он целые дни бродил один по лесу. Деревья стали его друзьями. Он много знал о них. Знал, как тянется ввысь ствол, как растут ветви, как корни стелются по земле, знал рисунок коры, форму листьев и хвои. Древних кладов он не откопал, зато нашел в лесу богатство дороже золота — понял и полюбил природу. Она сделалась навсегда героем его картин.

    На холстах Шишкина глухо шумят темные боры, шелестит резной листвой прозрачный дубняк, тонко звенят осинки. На его рисунках сплетаются упругие ветки, топорщится колкая хвоя, лист растет.

    Крамской называл Шишкина лучшим знатоком и рисовальщиком дерева.

    Однажды молодой художник показал Шишкину свою картину «Плоты на Волге». Шишкин сразу же начал придирчиво рассматривать толстые бревна плотов.

    — Ведь вы это писали не с натуры?

    — Нет, я так. Как воображал.

    — Вот то-то и есть! Воображал! Ведь вот эти бревна в воде. Должно быть

    ясно: какие бревна — еловые, сосновые. Впечатление есть, но это несерьезно.

    И художник уничтожил картину.

    Однажды Крамской и Шишкин поселились вместе в деревне. Рано утром выходили из дому — и сразу окружал их дремучий лес. Неподвижно чернели столетние дубы, тонкими молниями сверкали в ельнике березы, дорога, прорезанная черной глубокой рытвиной, круто брала вверх.

    Крамской любовался Шишкиным: до чего он смел и ловок в лесу — тут он все знает, как, что и почему.

    Вот он идет не спеша по мягкой, устланной прошлогодней листвой тропинке, осторожно продирается сквозь густой кустарник, перелезает через замшелые стволы, поваленные ветром и временем. А вот и заветный уголок! Раз и другой обходит Иван Иванович притаившуюся в чаще полянку — выбирает место, откуда писать. Располагается по-хозяйски. Бережно отгибает ветки, чтобы не заслоняли облюбованный вид, устраивает себе удобное кресло из елового лапника и мягкого мха. В лесу он у себя дома. Здесь ему дышится хорошо, свободно и так же хорошо, свободно пишется.

    И Крамскому захотелось написать Шишкина — чтобы на холсте был и портрет и пейзаж: и сам Иван Иванович и любимый «шишкинский» лес.

    И. Крамской. Портрет Шишкина на этюдах.

    Так он и сделал.

    Иван Иванович, опираясь на палку от зонта, остановился на поляне, заросшей высокой травой. За его спиной поднимается темный лес. На Шишкине рабочее пальтецо, дорожные сапоги. На плече у него ящик с рабочими принадлежностями — этюдник. Иван Иванович внимательно оглядывает окрестности — выбирает подходящее место для этюда.

    «Шишкин по два и по три этюда в день катает, да таких сложных!» — восторгался Крамской.

    Картины Шишкина часто встречают зрителя солнечной опушкой, убегающим в глубь леса прозрачным ручьем, исхоженной дорогой или полевой тропинкой, протоптанной в густой траве. Художник словно зовет нас за собой, чтобы вместе вступить в лесную глушь, пройти по раздольному полю.

    И. Шишкин. Рожь

    Далеко-далеко, сколько хватает взгляда, золотится на солнце густая рожь. Ветер легко колышет налитые колосья. Исчезает во ржи извилистая тропинка. Далеко впереди мелькают платки идущих по ней крестьянок. Могучие великаны-сосны устремились в голубое небо, и от этого еще шире кажутся просторы золотого поля.

    Мы смотрим на шишкинскую «Рожь» и думаем о бескрайних, привольных просторах родной земли, о ее богатстве и щедрости. И, конечно же, сам Шишкин думал не о том лишь, чтобы верно изобразить колосья и сосны. Недаром он пометил для себя: «Раздолье. Простор. Угодье. Рожь. Русское богатство».

    Воспоминания о болоте

    Ученик Шишкина пейзажист Федор Александрович Васильев прожил на свете всего двадцать три года. Он заболел чахоткой, уехал в Крым лечиться и там умер.

    В Крыму Васильев подолгу смотрел на дальние горы, на окутанные розовой и сиреневой дымкой цветущие деревья, часами изучал рисунок бесконечно бегущих одна за другою волн. Но сердце его тосковало по родным местам. По зеленым лугам. По разбитым проселочным дорогам. По рыжим осенним перелескам. Глядя на неторопливую игру волн, то голубых, то зеленых, то темно-синих, он вспоминал какое-то ржавое болотце, заросшее камышом и сочной высокой травой: «О болото, болото.

    Ну, ежели не удастся мне опять дышать этим привольем, этой живительной силой просыпающегося над дымящейся водой утра? Ведь у меня возьмут все, все, если возьмут это. »

    Ф. Васильев. Мокрый луг.

    В солнечном, цветущем Крыму, томясь от воспоминаний, Васильев написал «Мокрый луг». Широкий зеленый луг. Все омыто только что пролившимся дождем. Мокрая трава. Мокрые деревья. Мокрый воздух. Блеск залитой дождем старицы. Сверкающие бороздки, проведенные ветром на гладком зеркале воды. Туча. И легкая тень от тучи, убегающая вслед за нею вдаль по мокрой траве.

    чтобы все давалось легко

    Однажды художник Репин увидел на мольберте у Васильева небольшой пейзаж. Он взглянул и замер от восхищения — какое небо, какие облака, как вылеплены и как освещены!

    — А? Эти облака! А мне они не нравятся,— отозвался Васильев на его восторги.— Я все бьюсь, ищу.

    Он взял острый нож и в один миг срезал с холста великолепные облака.

    — Ах, что ты делаешь!

    Но Васильев уже колдовал тонкой кистью, и на холсте появлялись новые облака, еще лучше прежних.

    Васильев был необыкновенно талантлив.

    Всех тянуло к нему, и он был вечно на людях: его встречали на выставках, гуляньях, катках, вечеринках. Всех вокруг покорял он живым умом, звонким голосом, заразительным смехом. Беден, но одет всегда с иголочки. Двенадцати лет пошел служить почтальоном, а заговорит — кажется, что окончил лицей. Никогда не учился музыке, а сядет за фортепьяно — и пожалуйста, читает ноты с листа или по слуху подбирает сложную мелодию.

    Все ему легко давалось.

    И. Крамской. Портрет художника Фёдора Васильева.

    Увидел, как играют в городки, и через полчаса стал завзятым игроком. Погнали мимо него коней на водопой, он бросился следом, догнал темно-серую лошадку, ладонью коснулся крупа— и уже верхом: лошадка норовит сбросить непрошеного седока, а он, посылая зрителям воздушные поцелуи, показывает приемы цирковой езды.

    Казалось, он и работает так же: захотел — написал.

    Но за видимой легкостью всегда стоит неприметный другим упорный, постоянный труд. И одаренные люди обычно трудятся больше и прилежнее остальных.

    Репин вспоминал, как после дальнего, утомительного путешествия, когда всех путешественников скосил сон, один Васильев не стал ложиться: он сел к столу, открыл альбом и до утра зарисовывал дневные впечатления.

    Лес, луг и Крамской

    Еще юношей Васильев посещал «четверги» в Артели художников. Крамской быстро оценил дарование юного живописца и сделался его надежным и заботливым другом. Он называл Васильева «гениальным мальчиком» и верил, что этот «мальчик» много сделает для русского искусства. Когда Васильев заболел, Крамской помогал ему деньгами, поддерживал его советами, добрым словом. «Жизнь моя не была бы такая богатая, если бы я не встретился с вами»,— писал он младшему другу.

    Всякую новую работу Васильев посылал Крамскому и требовал от него беспристрастной оценки. И Крамской всегда честно отвечал ему. Он считал, что обидит друга, если покривить душой — похвалит то, что не нравится, смолчит об ошибке.

    Картина Васильева «Мокрый луг» потрясла Крамского. В это время

    Шишкин заканчивал у него в мастерской картину «Мачтовый лес». И Крамской поневоле сравнивал обе картины.

    Обе ему нравились. Он охотно рассматривал написанный Шишкиным глухой сосновый бор, упавшее дерево с вывороченным корнем, коряги, мхи, папоротники, темно-желтую воду ручья, сквозь которую видно каменистое дно, песчаный берег, тонкие корни, торчащие из песка по краю обрыва.

    Но когда он переводил взгляд на картину Васильева, у него пропадала охота перебирать подробности. «Мокрый луг» казался ему одним музыкальным аккордом. Если разложить созвучие на отдельные звуки — музыка погибнет.

    Художник говорит стихами

    Глядя на картины Шишкина и Васильева, Крамской думал, что есть пейзаж-рассказ и пейзаж-стихотворение.

    Можно, конечно, пересказать стихи прозой. Вместо

    Уж небо осенью дышало,

    Уж реже солнышко блистало,

    Короче становился день.

    сказать: «Приближалась осень. Солнце светило реже. Стало раньше темнеть.

    Сказано будет все то же самое, только стихов не будет. А с ними утратиться что-то самое главное, потеряется прелесть и точность каждого слова.

    «У Шишкина — пейзаж-рассказ,— думал Крамской.— Художник словно говорит нам: «Вот мачтовый лес. Я видел такой в Вятской губернии. Я хорошо изучил его и написал со всем своим знанием. Теперь и вы узнаете и полюбите этот могучий лес.

    А у Васильева — пейзаж-стихотворение. Он не только показывает то, что видит. Он умеет передать поэзию природы, чувство, которым она наполнила его. Словно над нами пронесся скорый дождик, легкий ветер потянул, ударил в лицо свежий запах мокрой зелени»

    «Нет у нас пейзажиста-поэта,— говорил Крамской.— И если кто может и должен им быть, то это только Васильев».

    На выставке «Мачтовый лес» и «Мокрый луг» висели рядом. Зрители восхищались: «Ах, какой Шишкин!», «Ах, какой Васильев!» И Третьяков приобрел для своей галереи сразу обе картины.

    Из книги Владимира Порудоминского «Первая третьяковка».

    Источник

    Читайте также:  Вязание крючком украшение для пальто

    Платье, пальто и другая одежда © 2021
    Внимание! Информация, опубликованная на сайте, носит исключительно ознакомительный характер и не является рекомендацией к применению.